129 цитат из книги «Эмили Бронте. Грозовой перевал» — читать онлайн

129 цитат из книги «Эмили Бронте. Грозовой перевал» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

   Предательство и насилие – это копья, заостренные с обоих концов: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.
2. «

   Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.

   Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.

   — Локвуд · книга
3. «

   Самыми большими моими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Самой большой думой в жизни был он, и только он.

   Самыми большими моими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Самой большой думой в жизни был он, и только он.

   — Кэтрин Эрншо · книга
4. «

   Во мне нет жалости! Нет! Чем больше червь извивается, тем сильнее мне хочется его раздавить! Какой-то нравственный зуд. И я расчесываю язву тем упорней, чем сильнее становится боль.

   Во мне нет жалости! Нет! Чем больше червь извивается, тем сильнее мне хочется его раздавить! Какой-то нравственный зуд. И я расчесываю язву тем упорней, чем сильнее становится боль.

   — Хитклиф · книга
5. «

   Моя пылкость, если ее разжечь, переходит в безумие.

   Моя пылкость, если ее разжечь, переходит в безумие.

   — Кэтрин Линтон. · книга
6. «

   В этом он видит свое призвание: быть там, где творится много зла, — чтобы было чем попрекать.

   В этом он видит свое призвание: быть там, где творится много зла, — чтобы было чем попрекать.

   — Эллен Дин · книга
7. «

   Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

   Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

   — Хитклиф · книга
8. «

   Я «не позволял своей любви высказаться вслух»; однако, если взгляды могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблён. Она меня наконец поняла и стала бросать мне ответные взгляды — самые нежные, какие только можно вообразить. И как же я повёл себя дальше? Признаюсь со стыдом: сделался ледяным и ушел в себя, как улитка в раковину; и с каждым взглядом я делался всё холоднее, всё больше сторонился, пока наконец бедная неискушенная девушка не перестала верить тому, что говорили ей собственные глаза, и, смущенная, подавленная своей воображаемой ошибкой, уговорила маменьку немедленно уехать. Этим странным поворотом в своих чувствах я стяжал славу расчетливой бессердечности — сколь незаслуженную, знал лишь я один.

   Я «не позволял своей любви высказаться вслух»; однако, если взгляды могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблён. Она меня наконец поняла и стала бросать мне ответные взгляды — самые нежные, какие только можно вообразить. И как же я повёл себя дальше? Признаюсь со стыдом: сделался ледяным и ушел в себя, как улитка в раковину; и с каждым взглядом я делался всё холоднее, всё больше сторонился, пока наконец бедная неискушенная девушка не перестала верить тому, что говорили ей собственные глаза, и, смущенная, подавленная своей воображаемой ошибкой, уговорила маменьку немедленно уехать. Этим странным поворотом в своих чувствах я стяжал славу расчетливой бессердечности — сколь незаслуженную, знал лишь я один.

   — Локвуд · книга
9. «

   Я воображала, что, хотя люди ненавидят друг друга и презирают, меня они не могут не любить. И вот за несколько часов все они превратились в моих врагов: да, все, я знаю это наверное. Все в этом доме. Как страшно встречать смерть, когда вокруг холодные лица!

   Я воображала, что, хотя люди ненавидят друг друга и презирают, меня они не могут не любить. И вот за несколько часов все они превратились в моих врагов: да, все, я знаю это наверное. Все в этом доме. Как страшно встречать смерть, когда вокруг холодные лица!

   — Кэтрин Эрншо · книга
10. «

    Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет студеная вода; а в моих всё кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!

    Твою холодную кровь не разжечь до лихорадки: в твоих жилах течет студеная вода; а в моих всё кипит, и, когда я вижу такое хладнокровие, меня трясет!

    — Кэтрин Линтон. · книга
11. «

    Все мы — сущие флюгера!

    Все мы — сущие флюгера!
12. «

    Излишняя мягкость порой причиняет зло.

    Излишняя мягкость порой причиняет зло.

    — Эллен Дин · книга
13. «

    Ага, ты пришёл, Эдгар Линтон, пришёл? Ты вроде тех вещей, которые вечно попадаются под руку, когда они меньше всего нужны, а когда нужны, их не найдёшь.

    Ага, ты пришёл, Эдгар Линтон, пришёл? Ты вроде тех вещей, которые вечно попадаются под руку, когда они меньше всего нужны, а когда нужны, их не найдёшь.

    — Кэтрин Эрншо · книга
14. «

    Иногда я так на него дивлюсь, что удивление убивает страх.

    Иногда я так на него дивлюсь, что удивление убивает страх.

    — Эллен Дин · книга
15. «

    Он не человек, у него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

    Он не человек, у него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

    — Изабелла Линтон · книга
16. «

    Я чувствовал её рядом... Я почти видел её — и все-таки не видел! Верно, кровавый пот проступил у меня от тоски и томления... от жаркой моей мольбы дать мне взглянуть на неё хоть раз! Не захотела! Обернулась тем же дьяволом, каким она часто являлась мне. И с той поры я всегда — то в большей, то в меньшей мере — терплю эту невыносимую, адскую муку.

    Я чувствовал её рядом... Я почти видел её — и все-таки не видел! Верно, кровавый пот проступил у меня от тоски и томления... от жаркой моей мольбы дать мне взглянуть на неё хоть раз! Не захотела! Обернулась тем же дьяволом, каким она часто являлась мне. И с той поры я всегда — то в большей, то в меньшей мере — терплю эту невыносимую, адскую муку.

    — Хитклиф · книга
17. «

    Вытягивать нервы раскаленными щипцами — для этого требуется больше хладнокровия, чем чтобы стукнуть раз по голове.

    Вытягивать нервы раскаленными щипцами — для этого требуется больше хладнокровия, чем чтобы стукнуть раз по голове.

    — Изабелла Линтон · книга
18. «

    Пока светила летняя луна, вы не мешали нам спать, но едва подул зимний ветер, вы бежите под кров! На вашем месте, Хитклиф, я бы легла на её могилу, и умерла бы, как верный пес.

    Пока светила летняя луна, вы не мешали нам спать, но едва подул зимний ветер, вы бежите под кров! На вашем месте, Хитклиф, я бы легла на её могилу, и умерла бы, как верный пес.

    — Изабелла Линтон · книга
19. «

    У неё был всё тот же отсутствующий, блуждающий взгляд, и, казалось, она едва ли узнаёт окружающее посредством зрения или слуха.

    У неё был всё тот же отсутствующий, блуждающий взгляд, и, казалось, она едва ли узнаёт окружающее посредством зрения или слуха.

    — Эллен Дин · книга
20. «

    Когда он убедился, что неизбежно должен сойти на низшую ступень, то уже нипочем не желал сделать хоть шаг, который позволил бы ему подняться.

    Когда он убедился, что неизбежно должен сойти на низшую ступень, то уже нипочем не желал сделать хоть шаг, который позволил бы ему подняться.

    — Эллен Дин · книга