153 фразы из книги «Эмили Бронте. Грозовой перевал», которые запомнились

153 цитаты из книги «Эмили Бронте. Грозовой перевал» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У нас какое-то адское пристрастие, сатанинское самомнение — так носиться со своими ушами: мы и без них форменные ослы.

   У нас какое-то адское пристрастие, сатанинское самомнение — так носиться со своими ушами: мы и без них форменные ослы.

   — Хиндли Эрншо · книга
2. «

   ... не забывайте решения, принятого в час страха.

   ... не забывайте решения, принятого в час страха.

   — Эллен Дин · книга
3. «

   В этом видно различие между его любовью и моей: будь я на его месте, а он на моём, я, хоть сжигай меня самая лютая ненависть, никогда бы я не поднял на него руку. Ты смотришь недоверчиво? Да, никогда! Никогда не изгнал бы я его из её общества, пока ей хочется быть близ него. В тот час, когда он стал бы ей безразличен, я вырвал бы сердце из его груди и пил бы его кровь! Но до тех пор – если не веришь, ты не знаешь меня – до тех пор я дал бы разрезать себя на куски, но не тронул бы волоска на его голове!

   В этом видно различие между его любовью и моей: будь я на его месте, а он на моём, я, хоть сжигай меня самая лютая ненависть, никогда бы я не поднял на него руку. Ты смотришь недоверчиво? Да, никогда! Никогда не изгнал бы я его из её общества, пока ей хочется быть близ него. В тот час, когда он стал бы ей безразличен, я вырвал бы сердце из его груди и пил бы его кровь! Но до тех пор – если не веришь, ты не знаешь меня – до тех пор я дал бы разрезать себя на куски, но не тронул бы волоска на его голове!

   — Хитклиф · книга
4. «

   Не я разбил твое сердце — его разбила ты, и, разбив его, разбила и мое.

   Не я разбил твое сердце — его разбила ты, и, разбив его, разбила и мое.

   — Хитклиф · книга
5. «

   Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.

   Как вы умудряетесь жить здесь без книг? ... Отберите у меня книги — и я приду в отчаяние.

   — Локвуд · книга
6. «

   Все мы начинали и все запинались и спотыкались на пороге. Если бы наши учителя дразнили нас, вместо того чтобы нам помогать, мы и по сей день запинались бы и спотыкались.

   Все мы начинали и все запинались и спотыкались на пороге. Если бы наши учителя дразнили нас, вместо того чтобы нам помогать, мы и по сей день запинались бы и спотыкались.
7. «

   Теперь я могу вытерпеть что угодно! Пусть самый последний человек ударит меня по щеке — я не только подставлю другую, а ещё попрошу прощения, что вывела его из себя.

   Теперь я могу вытерпеть что угодно! Пусть самый последний человек ударит меня по щеке — я не только подставлю другую, а ещё попрошу прощения, что вывела его из себя.

   — Кэтрин Эрншо · книга
8. «

   Вы так долго оставляли меня одну бороться со смертью, что я чувствую и вижу только смерть! Я чувствую себя как сама смерть!

   Вы так долго оставляли меня одну бороться со смертью, что я чувствую и вижу только смерть! Я чувствую себя как сама смерть!

   — Кэтрин Линтон. · книга
9. «

   А не боишься ты, что всякий раз, как ты поминаешь дьявола, он может утащить тебя живьем? Ты лучше меня не раздражай, старик, или я испрошу для тебя его особой милости, и он заберет тебя к себе.

   А не боишься ты, что всякий раз, как ты поминаешь дьявола, он может утащить тебя живьем? Ты лучше меня не раздражай, старик, или я испрошу для тебя его особой милости, и он заберет тебя к себе.
10. «

    Невообразимо далеко от нас – и высоко над нами...

    Невообразимо далеко от нас – и высоко над нами...

    — Эллен Дин · книга
11. «

    Будь это кто другой, я склонила бы голову перед таким горем. Но это был он, и я радовалась; и пусть неблагородно оскорблять павшего врага, я не могла упустить эту возможность и не ужалить его: только в минуту его слабости я могу отплатить ему злом за зло.

    Будь это кто другой, я склонила бы голову перед таким горем. Но это был он, и я радовалась; и пусть неблагородно оскорблять павшего врага, я не могла упустить эту возможность и не ужалить его: только в минуту его слабости я могу отплатить ему злом за зло.

    — Изабелла Линтон · книга
12. «

    Кто исполняет свой долг, тот всегда в конце концов бывает вознагражден.

    Кто исполняет свой долг, тот всегда в конце концов бывает вознагражден.

    — Эллен Дин · книга
13. «

    Вы не должны спать до десяти. Так у вас пропадают самые лучшие утренние часы. Кто не сделал половины своей дневной работы к десяти утра, тот рискует не управиться со второй половиной.

    Вы не должны спать до десяти. Так у вас пропадают самые лучшие утренние часы. Кто не сделал половины своей дневной работы к десяти утра, тот рискует не управиться со второй половиной.

    — Эллен Дин · книга
14. «

    Коли он после этого сделал вам предложение, он или безнадежный дурак, или отчаянный безумец.

    Коли он после этого сделал вам предложение, он или безнадежный дурак, или отчаянный безумец.

    — Эллен Дин · книга
15. «

    Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

    Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой.

    — Хитклиф · книга
16. «

    — Я вправе её целовать, если ей это нравится. И ты не вправе возражать. Я не муж твой: ревновать меня тебе не приходится! — Я тебя и не ревную. Я ревную к тебе.

    — Я вправе её целовать, если ей это нравится. И ты не вправе возражать. Я не муж твой: ревновать меня тебе не приходится! — Я тебя и не ревную. Я ревную к тебе.

    — Хитклиф · книга
17. «

    Чем ее больше колотят, тем она становится ядовитей.

    Чем ее больше колотят, тем она становится ядовитей.

    — Зилла · книга
18. «

    Самыми большими моими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Самой большой думой в жизни был он, и только он.

    Самыми большими моими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Самой большой думой в жизни был он, и только он.

    — Кэтрин Эрншо · книга
19. «

    Линтон хотел, чтобы всё лежало в упоении покоя; а я — чтобы все искрилось и плясало в пламенном восторге. Я сказала ему, что его рай — это что-то полуживое; а он сказал, что мой — это что-то пьяное. Я сказала, что я в его раю уснула бы, а он сказал, что в моем он не мог бы дышать.

    Линтон хотел, чтобы всё лежало в упоении покоя; а я — чтобы все искрилось и плясало в пламенном восторге. Я сказала ему, что его рай — это что-то полуживое; а он сказал, что мой — это что-то пьяное. Я сказала, что я в его раю уснула бы, а он сказал, что в моем он не мог бы дышать.

    — Кэтрин Линтон. · книга
20. «

    Не знаю, почему я чувствовала себя такой бесконечно несчастной: у меня, вероятно, сделалось временное помешательство, потому что никакой причины не было.

    Не знаю, почему я чувствовала себя такой бесконечно несчастной: у меня, вероятно, сделалось временное помешательство, потому что никакой причины не было.