213 фраз из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка», которые запомнились

213 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Только самые простые вещи никогда не разочаровывают.

   Только самые простые вещи никогда не разочаровывают.

   — Равик · книга
2. «

   Маленькая уютная квартирка с маленьким уютным обывательским счастьем. Маленький уютный покой на краю вулкана. Ты в самом деле считаешь это возможным?

   Маленькая уютная квартирка с маленьким уютным обывательским счастьем. Маленький уютный покой на краю вулкана. Ты в самом деле считаешь это возможным?

   — Равик · книга
3. «

   Париж — единственный в мире город, где можно отлично проводить время, ничем, по существу, не занимаясь.

   Париж — единственный в мире город, где можно отлично проводить время, ничем, по существу, не занимаясь.
4. «

   ... только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют. В них слишком много от мелодрамы, от искушения солгать.

   ... только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют. В них слишком много от мелодрамы, от искушения солгать.
5. «

   Кем бы ты ни был — поэтом, полубогом или идиотом, все равно, — каждые несколько часов ты должен спускаться с неба на землю, чтобы помочиться. От этого не уйти. Ирония природы. Романтическая радуга над рефлексами желез, над пищеварительным урчанием. органы высшего экстаза заодно организованы для выделения...

   Кем бы ты ни был — поэтом, полубогом или идиотом, все равно, — каждые несколько часов ты должен спускаться с неба на землю, чтобы помочиться. От этого не уйти. Ирония природы. Романтическая радуга над рефлексами желез, над пищеварительным урчанием. органы высшего экстаза заодно организованы для выделения...

   — Равик · книга
6. «

   Что сейчас могло казаться слишком громким? Только тишина. Тишина, в которой тебя разносит на куски, как в безвоздушном пространстве.

   Что сейчас могло казаться слишком громким? Только тишина. Тишина, в которой тебя разносит на куски, как в безвоздушном пространстве.
7. «

   — Вы не любите говорить о себе, не правда ли? — Я даже думать не люблю о себе.

   — Вы не любите говорить о себе, не правда ли? — Я даже думать не люблю о себе.

   — Кэт · книга
8. «

   Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

   Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

   — Равик · книга
9. «

   Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

   Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

   — Борис Морозов · книга
10. «

    Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.

    Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.

    — Равик · книга
11. «

    Любовь — это когда хочешь с кем-то состариться.

    Любовь — это когда хочешь с кем-то состариться.

    — Равик · книга
12. «

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

    — Равик · книга
13. «

    Кто-то экспериментирует над нами, но, по-видимому, окончательных результатов еще не добился. Не надо жаловаться. У подопытных животных тоже должна быть профессиональная гордость.

    Кто-то экспериментирует над нами, но, по-видимому, окончательных результатов еще не добился. Не надо жаловаться. У подопытных животных тоже должна быть профессиональная гордость.

    — Морозов · книга
14. «

    Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

    Странно, как много думает человек, когда он в пути. И как мало, когда возвратился.

    — Равик · книга
15. «

    — Я тебя люблю. — Но ты же меня практически не знаешь? — А какое это имеет отношение к Любви?

    — Я тебя люблю. — Но ты же меня практически не знаешь? — А какое это имеет отношение к Любви?

    — Равик · книга
16. «

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    — Равик · книга
17. «

    Мы и спим слишком много в комнатах. Превращаемся в мебель. Каменные громады домов переломили нам спинной хребет. Чем мы стали? Ходячей мебелью, сейфами, арендными договорами, получателями жалования, кухонными горшками и ватерклозетами.

    Мы и спим слишком много в комнатах. Превращаемся в мебель. Каменные громады домов переломили нам спинной хребет. Чем мы стали? Ходячей мебелью, сейфами, арендными договорами, получателями жалования, кухонными горшками и ватерклозетами.

    — Борис Морозов · книга
18. «

    Люди любят друг друга, и в этом – всё! Это самое невероятное и самое простое на свете.

    Люди любят друг друга, и в этом – всё! Это самое невероятное и самое простое на свете.

    — Равик · книга
19. «

    Бессмысленно сидеть на одном месте часами и ждать.

    Бессмысленно сидеть на одном месте часами и ждать.

    — Борис Морозов · книга
20. «

    Какая синь, подумал Равик, почти бесцветная синь на горизонте, где небо погружается в воду! И эта буря света, охватившая все море, и небосклон, и эти глаза. Они никогда не были такими синими в Париже…

    Какая синь, подумал Равик, почти бесцветная синь на горизонте, где небо погружается в воду! И эта буря света, охватившая все море, и небосклон, и эти глаза. Они никогда не были такими синими в Париже…

    — Равик · книга