394 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» со смыслом

394 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Триумфальная арка» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Её [мадам Буше] нельзя было назвать железной (...); но что гораздо хуже — она была резиновой. Железо можно сломать, резину — не сломаешь.

   Её [мадам Буше] нельзя было назвать железной (...); но что гораздо хуже — она была резиновой. Железо можно сломать, резину — не сломаешь.

   — Буше · книга
2. «

   Он знал, что ее упоение страстью — это упоение самой собой, хмельной дурман, яркая вспышка, дань минуте — не больше. А теперь, впервые, подобно летчику, который в разрыве ослепительно сверкающих облаков, где свет и тень играют в прятки, внезапно замечает далеко внизу землю, зеленую, коричневую и сияющую, — теперь он увидел нечто большее. За упоением страсти он почувствовал преданность, за дурманом — чувство, за побрякушками слов — человеческое доверие.

   Он знал, что ее упоение страстью — это упоение самой собой, хмельной дурман, яркая вспышка, дань минуте — не больше. А теперь, впервые, подобно летчику, который в разрыве ослепительно сверкающих облаков, где свет и тень играют в прятки, внезапно замечает далеко внизу землю, зеленую, коричневую и сияющую, — теперь он увидел нечто большее. За упоением страсти он почувствовал преданность, за дурманом — чувство, за побрякушками слов — человеческое доверие.
3. «

   Невозможно удержать лавину, катящуюся с гор. И всякий, кто попытается это сделать, будет раздавлен ею. Лучше переждать, а потом откапывать заживо погребенных.

   Невозможно удержать лавину, катящуюся с гор. И всякий, кто попытается это сделать, будет раздавлен ею. Лучше переждать, а потом откапывать заживо погребенных.
4. «

   ... только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют. В них слишком много от мелодрамы, от искушения солгать.

   ... только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют. В них слишком много от мелодрамы, от искушения солгать.
5. «

   Будь оно трижды проклято, это благоразумие! Все не так просто! Жизнь есть жизнь, она не стоит ничего и стоит бесконечно много.

   Будь оно трижды проклято, это благоразумие! Все не так просто! Жизнь есть жизнь, она не стоит ничего и стоит бесконечно много.

   — Равик · книга
6. «

   Разве может быть любовь совершенной, если каждую ночь, едва уснув, я теряю тебя?

   Разве может быть любовь совершенной, если каждую ночь, едва уснув, я теряю тебя?

   — Равик · книга
7. «

   Любовь — не торгаш, стремящийся получить проценты с капитала. А для фантазии достаточно несколько гвоздей, чтобы развесить на них свои покрывала. И ей не важно, какие это гвозди — золотые, железные, даже ржавые… Где ей суждено, там она и запутается. Любой куст — терновый или розовый — превращается в чудо из «Тысячи и одной ночи», если набросить на него покрывало, сотканное из лунного света и отделанное перламутром.

   Любовь — не торгаш, стремящийся получить проценты с капитала. А для фантазии достаточно несколько гвоздей, чтобы развесить на них свои покрывала. И ей не важно, какие это гвозди — золотые, железные, даже ржавые… Где ей суждено, там она и запутается. Любой куст — терновый или розовый — превращается в чудо из «Тысячи и одной ночи», если набросить на него покрывало, сотканное из лунного света и отделанное перламутром.

   — Равик · книга
8. «

   — Как это в одном человеке может быть столько путаницы? И почему? Должна же тут быть какая-то причина Ведь не случайно мы так настойчиво пытаемся ее найти. — Этот вопрос человечество задает себе с древнейших времен. «Почему?» — это вопрос, о который до сих пор разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.

   — Как это в одном человеке может быть столько путаницы? И почему? Должна же тут быть какая-то причина Ведь не случайно мы так настойчиво пытаемся ее найти. — Этот вопрос человечество задает себе с древнейших времен. «Почему?» — это вопрос, о который до сих пор разбивалась вся логика, вся философия, вся наука.

   — Жоан · книга
9. «

   Солнце не любит эти деревянные души, оно забывает о них. Потому-то они и живут бесконечно долго.

   Солнце не любит эти деревянные души, оно забывает о них. Потому-то они и живут бесконечно долго.
10. «

    Проституцию они считали тяжелым ремеслом, но отнюдь не пороком. Такой взгляд на вещи спасал их от моральной деградации.

    Проституцию они считали тяжелым ремеслом, но отнюдь не пороком. Такой взгляд на вещи спасал их от моральной деградации.
11. «

    Несколько часов назад он точно так же стоял здесь. За это время умер человек. Но что тут особенного? Ежеминутно умирают тысячи людей. Так свидетельствует статистика. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться.

    Несколько часов назад он точно так же стоял здесь. За это время умер человек. Но что тут особенного? Ежеминутно умирают тысячи людей. Так свидетельствует статистика. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться.
12. «

    Ты смеёшься надо мной. Я это знаю, но мне все равно. Я чувствую, что снова живу, и чувствую это всем своим существом... Я дышу не так, как дышала, мой сон уже не тот, что прежде, мои пальцы снова стали чуткими, и руки мои не пусты, и мне безразлично, что ты обо всем этом думаешь и что скажешь... И я счастлива... Я без опаски говорю тебе об этом, пусть даже ты будешь смеяться и издеваться надо мной.

    Ты смеёшься надо мной. Я это знаю, но мне все равно. Я чувствую, что снова живу, и чувствую это всем своим существом... Я дышу не так, как дышала, мой сон уже не тот, что прежде, мои пальцы снова стали чуткими, и руки мои не пусты, и мне безразлично, что ты обо всем этом думаешь и что скажешь... И я счастлива... Я без опаски говорю тебе об этом, пусть даже ты будешь смеяться и издеваться надо мной.

    — Жоан Маду · книга
13. «

    Только самые простые вещи никогда не разочаровывают.

    Только самые простые вещи никогда не разочаровывают.

    — Равик · книга
14. «

    Если ты в пути, ничто не должно удерживать тебя, ничто не должно волновать. Разве что мимолетная связь, но ничего больше.

    Если ты в пути, ничто не должно удерживать тебя, ничто не должно волновать. Разве что мимолетная связь, но ничего больше.

    — Равик · книга
15. «

    Все тот же русский хор пел все те же «Очи черные»; он пел их во всех уголках мира вот уже двадцать лет.

    Все тот же русский хор пел все те же «Очи черные»; он пел их во всех уголках мира вот уже двадцать лет.

    — Равик · книга
16. «

    Не надо бояться быть смешным. Впрочем, для этого требуется не только мужество, но и известная непринуждённость.

    Не надо бояться быть смешным. Впрочем, для этого требуется не только мужество, но и известная непринуждённость.

    — Равик · книга
17. «

    Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

    Странная ночь, — подумал он. — Где-то сейчас стреляют, где-то преследуют людей, бросают в тюрьмы, мучают, убивают, где-то растаптывают кусок мирной жизни, а ты сидишь здесь, знаешь обо всем и не в силах что-либо сделать... В ярко освещенных бистро бурлит жизнь, и никому ни до чего нет дела...

    — Равик · книга
18. «

    Опять эта проклятая раздвоенность — делаешь одно, думаешь о другом.

    Опять эта проклятая раздвоенность — делаешь одно, думаешь о другом.
19. «

    Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

    Мы слишком много времени торчим в комнатах. <...> Слишком много думаем в четырех стенах. Слишком много живем и отчаиваемся взаперти. А на лоне природы разве можно впасть в отчаяние?

    — Борис Морозов · книга
20. «

    Луна медленно поднималась над крышами домов. Грязный двор за окном стал казаться каким-то дворцом из серебра и теней. Немного фантазии — и любая кучка мусора превращается в серебряную россыпь.

    Луна медленно поднималась над крышами домов. Грязный двор за окном стал казаться каким-то дворцом из серебра и теней. Немного фантазии — и любая кучка мусора превращается в серебряную россыпь.