22 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Возлюби ближнего своего» со смыслом

22 цитаты из книги «Эрих Мария Ремарк. Возлюби ближнего своего» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Грусть иногда бывает единственным счастьем.

   Грусть иногда бывает единственным счастьем.

   — Лила Черулло · книга
2. «

   Немного забвения иногда более необходимо, чем ужин.

   Немного забвения иногда более необходимо, чем ужин.

   — Биндер · книга
3. «

   Любовь и месть трудно уживаются друг с другом.

   Любовь и месть трудно уживаются друг с другом.

   — Штайнер · книга
4. «

   В час ночи стали называть друг друга по имени, в три часа перешли на «ты», в четыре совсем перестали стесняться. Слова «свинья», «собака», «дерьмо» уже не считались оскорблениями, а лишь взрывами удивления, восхищения и симпатии.

   В час ночи стали называть друг друга по имени, в три часа перешли на «ты», в четыре совсем перестали стесняться. Слова «свинья», «собака», «дерьмо» уже не считались оскорблениями, а лишь взрывами удивления, восхищения и симпатии.
5. «

   Есть такие, что похожи на президентов, а государством они не управляют.

   Есть такие, что похожи на президентов, а государством они не управляют.

   — Штайнер · книга
6. «

   Жестокий век. Мир завоевывается пушками и бомбардировщиками, человечность — концлагерями и погромами. Мы живем в такие времена, когда все перевернулось, Керн. Агрессоры считаются сейчас защитниками мира, а те, кого травят и гонят,-врагами мира. И есть целые народы, которые верят этому!

   Жестокий век. Мир завоевывается пушками и бомбардировщиками, человечность — концлагерями и погромами. Мы живем в такие времена, когда все перевернулось, Керн. Агрессоры считаются сейчас защитниками мира, а те, кого травят и гонят,-врагами мира. И есть целые народы, которые верят этому!

   — Марилл · книга
7. «

   Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить в себе нельзя. А сейчас наш идеал – абсолютная бесчувственность статуи.

   Древние греческие герои плакали больше, чем какая-нибудь сентиментальная дура наших дней. Они знали, что этого заглушить в себе нельзя. А сейчас наш идеал – абсолютная бесчувственность статуи.

   — Штайнер · книга
8. «

   Всё, что чувствуешь от души, — правильно. Вот ты и окунись в своё чувство.

   Всё, что чувствуешь от души, — правильно. Вот ты и окунись в своё чувство.
9. «

   К людям рано или поздно всегда приходит счастье.

   К людям рано или поздно всегда приходит счастье.

   — Людвиг Керн · книга
10. «

    Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы – вооруженных воинов, эпидемии и господа Бога, а мы испытываем дрожь от печатной бумаги – будь то деньги или паспорт.

    Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы – вооруженных воинов, эпидемии и господа Бога, а мы испытываем дрожь от печатной бумаги – будь то деньги или паспорт.

    — Марилл · книга
11. «

    Привычка – ничто, импульс – всё.

    Привычка – ничто, импульс – всё.

    — Марилл · книга
12. «

    Да, я узнал, что если не хочешь подохнуть, нужно быть твердым. И понял, что им не сломить меня!... И узнал, что приказы действуют лучше, чем просьбы.

    Да, я узнал, что если не хочешь подохнуть, нужно быть твердым. И понял, что им не сломить меня!... И узнал, что приказы действуют лучше, чем просьбы.

    — Людвиг Керн · книга
13. «

    Да здравствует депрессия – оборотная сторона радости!

    Да здравствует депрессия – оборотная сторона радости!

    — Штайнер · книга
14. «

    Бесполезные вещи! Впрочем, именно они-то и согревают нас больше всего!

    Бесполезные вещи! Впрочем, именно они-то и согревают нас больше всего!
15. «

    Усталость делает всех уступчивыми.

    Усталость делает всех уступчивыми.

    — Укротитель · книга
16. «

    Не унывай, малыш! Зато тебе выпало великое счастье жить в двадцатом столетии — в век культуры, прогресса и человечности.

    Не унывай, малыш! Зато тебе выпало великое счастье жить в двадцатом столетии — в век культуры, прогресса и человечности.

    — Штайнер · книга
17. «

    Давай купим шелковой бумаги и сделаем из неё роскошные абажуры. Будем изучать за этим столом французский язык и смотреть на кусочек неба — вон там, над крышей. Будем спать в этих кроватях, считая их лучшими на свете. Проснувшись, будем подходить к окну, и тогда даже этот грязный двор покажется нам полным романтики, ибо это парижский двор.

    Давай купим шелковой бумаги и сделаем из неё роскошные абажуры. Будем изучать за этим столом французский язык и смотреть на кусочек неба — вон там, над крышей. Будем спать в этих кроватях, считая их лучшими на свете. Проснувшись, будем подходить к окну, и тогда даже этот грязный двор покажется нам полным романтики, ибо это парижский двор.

    — Рут · книга
18. «

    Вы знаете, что на свете всего ужаснее? Признаюсь вам по секрету: то, что в конце концов ко всему привыкаешь.

    Вы знаете, что на свете всего ужаснее? Признаюсь вам по секрету: то, что в конце концов ко всему привыкаешь.

    — Поцлох · книга
19. «

    Нет время предаваться печали. В мире слишком много горя, Штайнер.

    Нет время предаваться печали. В мире слишком много горя, Штайнер.

    — Людвиг Керн · книга
20. «

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    — Людвиг Керн · книга