129 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» — большая подборка

129 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Гениального человека я люблю несколько глупым. Уж не гений ли он какой у них в самом деле, черт его, впрочем дери.

   Гениального человека я люблю несколько глупым. Уж не гений ли он какой у них в самом деле, черт его, впрочем дери.

   — Карамзинов · книга
2. «

   — Не мы одни с вами умнее всех на свете, а есть и умнее нас. — И остроумно и метко. Есть умнее, значит есть и правее нас, стало быть, и мы можем ошибиться, не так ли?

   — Не мы одни с вами умнее всех на свете, а есть и умнее нас. — И остроумно и метко. Есть умнее, значит есть и правее нас, стало быть, и мы можем ошибиться, не так ли?

   — Варвара Петровна Ставрогина · книга
3. «

   Ждете ответа на «почему»? – переговорил капитан подмигивая. – Это маленькое словечко «почему» разлито во всей вселенной с самого первого дня миросоздания, сударыня, и вся природа ежеминутно кричит своему творцу: «Почему?» – и вот уже семь тысяч лет не получает ответа. Неужто отвечать одному капитану Лебядкину, и справедливо ли выйдет, сударыня?

   Ждете ответа на «почему»? – переговорил капитан подмигивая. – Это маленькое словечко «почему» разлито во всей вселенной с самого первого дня миросоздания, сударыня, и вся природа ежеминутно кричит своему творцу: «Почему?» – и вот уже семь тысяч лет не получает ответа. Неужто отвечать одному капитану Лебядкину, и справедливо ли выйдет, сударыня?

   — капитан Игнат Лебядкин · книга
4. «

   Вся свобода будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Вот всему цель.

   Вся свобода будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Вот всему цель.

   — Кириллов · книга
5. «

   Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенной ролью в человечестве или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою.

   Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенной ролью в человечестве или даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою.

   — Иван Павлович Шатов · книга
6. «

   Я, может и верую, но только не совсем. Я хоть и не верую вполне, но все-таки не скажу, что бога расстрелять надо.

   Я, может и верую, но только не совсем. Я хоть и не верую вполне, но все-таки не скажу, что бога расстрелять надо.

   — Капитон Максимович · книга
7. «

   Я не встал с первого вашего слова, не закрыл разговора, не ушел от вас, а сижу до сих пор и смирно отвечаю на ваши вопросы и... крики, стало быть, не нарушил еще к вам уважения.

   Я не встал с первого вашего слова, не закрыл разговора, не ушел от вас, а сижу до сих пор и смирно отвечаю на ваши вопросы и... крики, стало быть, не нарушил еще к вам уважения.

   — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
8. «

   Разве можно продержать на одной статье такую публику, как наша, целый час? Вообще я сделал замечание, что будь разгений, но в публичном легком литературном чтении нельзя занимать собою публику более двадцати минут безнаказанно.

   Разве можно продержать на одной статье такую публику, как наша, целый час? Вообще я сделал замечание, что будь разгений, но в публичном легком литературном чтении нельзя занимать собою публику более двадцати минут безнаказанно.
9. «

   Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, — знаете ли вы про это, смеющиеся, — обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!

   Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, — знаете ли вы про это, смеющиеся, — обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
10. «

    …не возражайте мне и не обескураживайте, прошу вас, потому что нет ничего несноснее, когда человек несчастен, а ему тут-то и указывают сто друзей, как он сглупил.

    …не возражайте мне и не обескураживайте, прошу вас, потому что нет ничего несноснее, когда человек несчастен, а ему тут-то и указывают сто друзей, как он сглупил.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
11. «

    Я предлагаю собственную мою систему устройства мира. Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого.

    Я предлагаю собственную мою систему устройства мира. Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого.

    — Шигалев · книга
12. «

    Его заставили подписаться под двумя или тремя коллективными протестами (против чего — он и сам не знал).

    Его заставили подписаться под двумя или тремя коллективными протестами (против чего — он и сам не знал).
13. «

    ...я к тому же иногда рассмешу — а это уже драгоценно. Да они мне теперь всё простят уже за то одно, что мудрец, издававший там прокламации, оказался здесь глупее их самих, не так ли? По вашей улыбке вижу, что одобряете.

    ...я к тому же иногда рассмешу — а это уже драгоценно. Да они мне теперь всё простят уже за то одно, что мудрец, издававший там прокламации, оказался здесь глупее их самих, не так ли? По вашей улыбке вижу, что одобряете.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
14. «

    Знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал — свирепствовал тезис, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере, благородный протест.

    Знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал — свирепствовал тезис, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере, благородный протест.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
15. «

    ...я не мог тотчас же оторваться с кровью от того, к чему прирос с детства, на что пошли все восторги моих надежд и все слезы моей ненависти... Трудно менять богов.

    ...я не мог тотчас же оторваться с кровью от того, к чему прирос с детства, на что пошли все восторги моих надежд и все слезы моей ненависти... Трудно менять богов.

    — Иван Павлович Шатов · книга
16. «

    …самые высокие художественные таланты могут быть ужаснейшими мерзавцами и что одно другому не мешает.

    …самые высокие художественные таланты могут быть ужаснейшими мерзавцами и что одно другому не мешает.
17. «

    Неизлечимый больной всё равно не вылечится, какие бы ни прописывали ему на бумаге рецепты.

    Неизлечимый больной всё равно не вылечится, какие бы ни прописывали ему на бумаге рецепты.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
18. «

    Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь и… безумие… самая искренняя и безмерная любовь и – безумие! Напротив, из-за любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, – самая великая! Я бы никогда не мог вообразить прежде все эти… метаморфозы.

    Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь и… безумие… самая искренняя и безмерная любовь и – безумие! Напротив, из-за любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, – самая великая! Я бы никогда не мог вообразить прежде все эти… метаморфозы.

    — Маврикий Николаевич · книга
19. «

    О друг мой, брак — это нравственная смерть всякой гордой души, всякой независимости. Брачная жизнь развратит меня, отнимет энергию, мужество в служении делу, пойдут дети, ещё, пожалуй, не мои, то есть разумеется, не мои; мудрый не боится заглянуть в лицо истине…

    О друг мой, брак — это нравственная смерть всякой гордой души, всякой независимости. Брачная жизнь развратит меня, отнимет энергию, мужество в служении делу, пойдут дети, ещё, пожалуй, не мои, то есть разумеется, не мои; мудрый не боится заглянуть в лицо истине…

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
20. «

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.

    Вообще в каждом несчастии ближнего есть всегда нечто веселящее посторонний глаз — и даже кто бы вы ни были.