Топ-176 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы»

176 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет выше счастья, чем собою пожертвовать.

   Нет выше счастья, чем собою пожертвовать.

   — Варвара Петровна Ставрогина · книга
2. «

   В наше время было не так, и мы не к тому стремились. Нет, нет, совсем не к тому. Я не узнаю ничего... Наше время настанет опять и опять направит на твердый путь все шатающееся, теперешнее. Иначе что же будет?..

   В наше время было не так, и мы не к тому стремились. Нет, нет, совсем не к тому. Я не узнаю ничего... Наше время настанет опять и опять направит на твердый путь все шатающееся, теперешнее. Иначе что же будет?..

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
3. «

   О, простим, простим, прежде всего простим всем и всегда... Будем надеяться, что и нам простят. Да, потому что все и каждый один пред другим виноваты. Все виноваты!

   О, простим, простим, прежде всего простим всем и всегда... Будем надеяться, что и нам простят. Да, потому что все и каждый один пред другим виноваты. Все виноваты!

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
4. «

   Всего труднее в жизни жить и не лгать... и... и собственной лжи не верить, да, да, вот это именно!

   Всего труднее в жизни жить и не лгать... и... и собственной лжи не верить, да, да, вот это именно!

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
5. «

   – Лиза! Что же такое было вчера? – Было то, что было. – Это невозможно! Это жестоко! – Так что ж что жестоко, и снесите, коли жестоко.

   – Лиза! Что же такое было вчера? – Было то, что было. – Это невозможно! Это жестоко! – Так что ж что жестоко, и снесите, коли жестоко.

   — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
6. «

   Правда честнее лжи.

   Правда честнее лжи.

   — Петр Степанович Верховенский · книга
7. «

   Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, — знаете ли вы про это, смеющиеся, — обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!

   Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, — знаете ли вы про это, смеющиеся, — обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
8. «

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   — Кириллов · книга
9. «

   А почему я говорю много слов и у меня не выходит? Потому что говорить не умею. Те, которые умеют хорошо говорить, те коротко говорят.

   А почему я говорю много слов и у меня не выходит? Потому что говорить не умею. Те, которые умеют хорошо говорить, те коротко говорят.

   — Петр Степанович Верховенский · книга
10. «

    Все несчастны потому, что все боятся заявить своеволие.

    Все несчастны потому, что все боятся заявить своеволие.

    — Кириллов · книга
11. «

    Даже вошь, и та могла бы быть влюблена, и той не запрещено законами.

    Даже вошь, и та могла бы быть влюблена, и той не запрещено законами.

    — капитан Игнат Лебядкин · книга
12. «

    Чем хуже человеку жить или чем забитее или беднее весь народ, тем упрямее он мечтает о вознаграждении в раю, а если при этом хлопочет еще сто тысяч священников, разжигая мечту и на ней спекулируя, то...

    Чем хуже человеку жить или чем забитее или беднее весь народ, тем упрямее он мечтает о вознаграждении в раю, а если при этом хлопочет еще сто тысяч священников, разжигая мечту и на ней спекулируя, то...

    — Петр Степанович Верховенский · книга
13. «

    — … если ему и стыдно за меня будет немножко, потому что тут всегда больше жалости, чем стыда, судя по человеку конечно. Ведь он знает, что скорей мне их жалеть, а не им меня. — Вы, кажется, очень обиделись на них, Марья Тимофеевна? — Кто, я? нет, — простодушно усмехнулась она. — Совсем-таки нет. Посмотрела я на вас всех тогда: все-то вы сердитесь, все то вы перессорились; сойдутся и посмеяться по душе не умеют. Столько богатства и так мало веселья — гнусно мне всё это. Мне, впрочем, теперь никого не жалко, кроме себя самой.

    — … если ему и стыдно за меня будет немножко, потому что тут всегда больше жалости, чем стыда, судя по человеку конечно. Ведь он знает, что скорей мне их жалеть, а не им меня. — Вы, кажется, очень обиделись на них, Марья Тимофеевна? — Кто, я? нет, — простодушно усмехнулась она. — Совсем-таки нет. Посмотрела я на вас всех тогда: все-то вы сердитесь, все то вы перессорились; сойдутся и посмеяться по душе не умеют. Столько богатства и так мало веселья — гнусно мне всё это. Мне, впрочем, теперь никого не жалко, кроме себя самой.

    — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
14. «

    Вся эта ваша дружба есть одно только взаимное излияние помой.

    Вся эта ваша дружба есть одно только взаимное излияние помой.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
15. «

    Вся свобода будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Вот всему цель.

    Вся свобода будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Вот всему цель.

    — Кириллов · книга
16. «

    Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.

    Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.
17. «

    Наступило что-то развесёлое, легкое, не скажу чтобы всегда приятное. В моде был некоторый беспорядок умов.

    Наступило что-то развесёлое, легкое, не скажу чтобы всегда приятное. В моде был некоторый беспорядок умов.
18. «

    А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

    А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.
19. «

    Мы, русские, пред американцами маленькие ребятишки и нужно родиться в Америке или по крайней мере сжиться долгими годами с американцами, чтоб стать с ними в уровень.

    Мы, русские, пред американцами маленькие ребятишки и нужно родиться в Америке или по крайней мере сжиться долгими годами с американцами, чтоб стать с ними в уровень.

    — Иван Павлович Шатов · книга
20. «

    Россия есть слишком великое недоразумение, чтобы нам одним его разрешить, без немцев и без труда. Вот уже двадцать лет, как я бью в набат и зову к труду! Я отдал жизнь на этот призыв и, безумец, веровал! Теперь уже не верую.

    Россия есть слишком великое недоразумение, чтобы нам одним его разрешить, без немцев и без труда. Вот уже двадцать лет, как я бью в набат и зову к труду! Я отдал жизнь на этот призыв и, безумец, веровал! Теперь уже не верую.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга