180 коротких цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы»

180 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Бесы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он был весьма порядочно образован; даже с некоторыми познаниями. Познаний, конечно, немного требовалось, чтобы нас удивить.

   Он был весьма порядочно образован; даже с некоторыми познаниями. Познаний, конечно, немного требовалось, чтобы нас удивить.
2. «

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   Время не предмет, а идея. Погаснет в уме.

   — Кириллов · книга
3. «

   Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, — знаете ли вы про это, смеющиеся, — обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!

   Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, — знаете ли вы про это, смеющиеся, — обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
4. «

   Вот были люди! Сумели же они любить свой народ, сумели же пострадать за него, сумели же пожертвовать для него всем и сумели же в тоже время не сходиться с ним, когда надо, не потворствовать ему в известных понятиях.

   Вот были люди! Сумели же они любить свой народ, сумели же пострадать за него, сумели же пожертвовать для него всем и сумели же в тоже время не сходиться с ним, когда надо, не потворствовать ему в известных понятиях.

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
5. «

   Нередко оказывается, что писатель, которому долго приписывали чрезвычайную глубину идей и от которого ждали чрезвычайного влияния на движение общества, обнаруживает под конец такую жидкость и такую крохотность своей основной идейки, что никто даже и не жалеют о том, что он так скоро исписался. Но седые старички не замечают того и сердятся. Самолюбие их, именно под конец их поприща, принимает иногда размеры, достойные удивления. Бог знает за кого они начинают принимают себя, — по крайней мере за богов.

   Нередко оказывается, что писатель, которому долго приписывали чрезвычайную глубину идей и от которого ждали чрезвычайного влияния на движение общества, обнаруживает под конец такую жидкость и такую крохотность своей основной идейки, что никто даже и не жалеют о том, что он так скоро исписался. Но седые старички не замечают того и сердятся. Самолюбие их, именно под конец их поприща, принимает иногда размеры, достойные удивления. Бог знает за кого они начинают принимают себя, — по крайней мере за богов.
6. «

   У нас все от праздности, и доброе и хорошее. Все от нашей барской, милой, образованной, прихотливой праздности!

   У нас все от праздности, и доброе и хорошее. Все от нашей барской, милой, образованной, прихотливой праздности!

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
7. «

   О, простим, простим, прежде всего простим всем и всегда... Будем надеяться, что и нам простят. Да, потому что все и каждый один пред другим виноваты. Все виноваты!

   О, простим, простим, прежде всего простим всем и всегда... Будем надеяться, что и нам простят. Да, потому что все и каждый один пред другим виноваты. Все виноваты!

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
8. «

   Наступило что-то развесёлое, легкое, не скажу чтобы всегда приятное. В моде был некоторый беспорядок умов.

   Наступило что-то развесёлое, легкое, не скажу чтобы всегда приятное. В моде был некоторый беспорядок умов.
9. «

   …у нас появились разные людишки. В смутное время колебания или перехода всегда и везде появляются разные людишки. Я не про тех так называемых «передовых» говорю, которые всегда спешат прежде всех (главная забота) и хотя очень часто с глупейшею, но всё же с определенною более или менее целью. Нет, я говорю лишь про сволочь. Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки «передовых», которые действуют с определённою целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершеннейших идиотов, что, впрочем, тоже случается.

   …у нас появились разные людишки. В смутное время колебания или перехода всегда и везде появляются разные людишки. Я не про тех так называемых «передовых» говорю, которые всегда спешат прежде всех (главная забота) и хотя очень часто с глупейшею, но всё же с определенною более или менее целью. Нет, я говорю лишь про сволочь. Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки «передовых», которые действуют с определённою целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершеннейших идиотов, что, впрочем, тоже случается.
10. «

    Женщина обманет само всевидящее око. Господь Бог, создавая женщину, уж конечно, знал, чему подвергался, но я уверен, что она сама помешала ему и сама заставила себя создать в таком виде и... с такими атрибутами; иначе кто же захотел наживать себе такие хлопоты даром?

    Женщина обманет само всевидящее око. Господь Бог, создавая женщину, уж конечно, знал, чему подвергался, но я уверен, что она сама помешала ему и сама заставила себя создать в таком виде и... с такими атрибутами; иначе кто же захотел наживать себе такие хлопоты даром?

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
11. «

    Способность смотреть истине прямо в лицо принадлежит одному только русскому поколению.

    Способность смотреть истине прямо в лицо принадлежит одному только русскому поколению.

    — Семён Егорович Кармазинов · книга
12. «

    Прасковья Николаевна, как и многие слабые особы, сами долго позволяющие себя обижать без протеста, отличались необыкновенным азартом нападения при первом выгодном для себя обороте дела.

    Прасковья Николаевна, как и многие слабые особы, сами долго позволяющие себя обижать без протеста, отличались необыкновенным азартом нападения при первом выгодном для себя обороте дела.
13. «

    — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

    — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
14. «

    На нас ответственность, а в результате мы так же служим общему делу, как и вы. Мы только сдерживаем то, что вы расшатываете, и то, что без нас расползлось бы в разные стороны. Мы вам не враги, отнюдь нет, мы вам говорим: идите вперёд, прогрессируйте, даже расшатывайте, то есть всё старое, подлежащие переделке; но мы вас, когда надо, и сдержим в необходимых пределах и тем вас же спасём от самих себя, потому что без нас вы бы только расколыхали Россию, лишив её приличного вида, а наша задача в том и состоит, чтобы заботиться о приличном виде.

    На нас ответственность, а в результате мы так же служим общему делу, как и вы. Мы только сдерживаем то, что вы расшатываете, и то, что без нас расползлось бы в разные стороны. Мы вам не враги, отнюдь нет, мы вам говорим: идите вперёд, прогрессируйте, даже расшатывайте, то есть всё старое, подлежащие переделке; но мы вас, когда надо, и сдержим в необходимых пределах и тем вас же спасём от самих себя, потому что без нас вы бы только расколыхали Россию, лишив её приличного вида, а наша задача в том и состоит, чтобы заботиться о приличном виде.

    — Андрей Антонович Лембке · книга
15. «

    Все эти наши господа таланты средней руки, принимаемые по обыкновению, при жизни их чуть не за гениев, — не только исчезают чуть не бесследно и как-то вдруг из памяти людей, когда умирают, но случается, что даже и при жизни их, чуть лишь подрастет новое поколение, сменяющее то, при котором они действовали, — забываются и пренебрегаются всеми непостижимо скоро. Тут совсем не то, что с Пушкиными, Гоголями, Мольерами, Вольтерами, со всеми этими деятелями, приходившими сказать свое новое слово.

    Все эти наши господа таланты средней руки, принимаемые по обыкновению, при жизни их чуть не за гениев, — не только исчезают чуть не бесследно и как-то вдруг из памяти людей, когда умирают, но случается, что даже и при жизни их, чуть лишь подрастет новое поколение, сменяющее то, при котором они действовали, — забываются и пренебрегаются всеми непостижимо скоро. Тут совсем не то, что с Пушкиными, Гоголями, Мольерами, Вольтерами, со всеми этими деятелями, приходившими сказать свое новое слово.
16. «

    Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это все, все! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту.

    Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив; только потому. Это все, все! Кто узнает, тотчас сейчас станет счастлив, сию минуту.

    — Кириллов · книга
17. «

    Одним словом, всё ему удавалось, он был в моде.

    Одним словом, всё ему удавалось, он был в моде.
18. «

    Я предлагаю собственную мою систему устройства мира. Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого.

    Я предлагаю собственную мою систему устройства мира. Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого.

    — Шигалев · книга
19. «

    — Не надо было обижать. — Как же надо было сделать? — Надо было убить. — Вам жаль, что я его не убил? — Мне ничего не жаль. Я думал, вы хотели убить в самом деле. Не знаете, чего ищете. — Ищу бремени, — засмеялся Ставрогин. — Не хотели сами крови, зачем ему давали убивать? — Если б я не вызвал его, он бы убил меня так, без дуэли. — Не ваше дело. Может и не убил бы. — А только прибил? — Не ваше дело. Несите бремя. А то нет заслуги.

    — Не надо было обижать. — Как же надо было сделать? — Надо было убить. — Вам жаль, что я его не убил? — Мне ничего не жаль. Я думал, вы хотели убить в самом деле. Не знаете, чего ищете. — Ищу бремени, — засмеялся Ставрогин. — Не хотели сами крови, зачем ему давали убивать? — Если б я не вызвал его, он бы убил меня так, без дуэли. — Не ваше дело. Может и не убил бы. — А только прибил? — Не ваше дело. Несите бремя. А то нет заслуги.

    — Алексей Нилыч Кириллов · книга
20. «

    Всякий анонимный извет достоин презрения уже потому, что он не подписан.

    Всякий анонимный извет достоин презрения уже потому, что он не подписан.

    — Варвара Петровна Ставрогина · книга