241 цитата из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Идиот» — большая подборка

Ниже 241 цитата из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Идиот»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мы слишком унижаем провидение, приписывая ему наши понятия, с досады, что не можем понять его. Но опять-таки, если понять его невозможно, то, повторяю, трудно и отвечать за то, что не дано человеку понять. А если так, то как же будут судить меня за то, что я не мог понять настоящей воли и законов провидения?

   Мы слишком унижаем провидение, приписывая ему наши понятия, с досады, что не можем понять его. Но опять-таки, если понять его невозможно, то, повторяю, трудно и отвечать за то, что не дано человеку понять. А если так, то как же будут судить меня за то, что я не мог понять настоящей воли и законов провидения?

   — Ипполит Терентьев · книга
2. «

   Гласность есть право всеобщее, благородное и благодетельное.

   Гласность есть право всеобщее, благородное и благодетельное.

   — Боксёр · книга
3. «

   Деликатности и достоинству само сердце учит, а не танцмейстер.

   Деликатности и достоинству само сердце учит, а не танцмейстер.

   — Лизавета Прокофьевна Епанчина · книга
4. «

   Настасья Филлиповна от роскоши не отказывалась, даже любила ее, но, — это казалось чрезвычайно странным, никак не поддавалась ей, точно всегда могла и без нее обойтись.

   Настасья Филлиповна от роскоши не отказывалась, даже любила ее, но, — это казалось чрезвычайно странным, никак не поддавалась ей, точно всегда могла и без нее обойтись.
5. «

   Не великая власть, не великий и бунт.

   Не великая власть, не великий и бунт.
6. «

   Есть в крайних случаях та степень последней цинической откровенности, когда нервный человек, раздраженный и выведенный из себя, не боится уже ничего и готов хоть на всякий скандал, даже рад ему; бросается на людей, сам имея при этом неясную, но твердую цель непременно минуту спустя слететь с колокольни и тем самым разрешить все недоумения, если таковые при этом окажутся.

   Есть в крайних случаях та степень последней цинической откровенности, когда нервный человек, раздраженный и выведенный из себя, не боится уже ничего и готов хоть на всякий скандал, даже рад ему; бросается на людей, сам имея при этом неясную, но твердую цель непременно минуту спустя слететь с колокольни и тем самым разрешить все недоумения, если таковые при этом окажутся.
7. «

   Эта несчастная женщина глубоко убеждена, что она самое падшее, самое порочное существо на свете. Она слишком замучила себя самое сознанием своего незаслуженного позора! И чем она виновата, о боже мой! О, она поминутно в исступлении кричит, что не признает за собой вины, что она жертва людей, жертва развратника и злодея; но что бы она вам ни говорила, знайте, что она сама первая не верит себе и что она всею совестью своею верит, напротив, что она... сама виновата.

   Эта несчастная женщина глубоко убеждена, что она самое падшее, самое порочное существо на свете. Она слишком замучила себя самое сознанием своего незаслуженного позора! И чем она виновата, о боже мой! О, она поминутно в исступлении кричит, что не признает за собой вины, что она жертва людей, жертва развратника и злодея; но что бы она вам ни говорила, знайте, что она сама первая не верит себе и что она всею совестью своею верит, напротив, что она... сама виновата.

   — князь Мышкин · книга
8. «

   Здесь ужасно мало честных людей, так даже некого совсем уважать. Поневоле свысока смотришь, а они все требуют уважения.

   Здесь ужасно мало честных людей, так даже некого совсем уважать. Поневоле свысока смотришь, а они все требуют уважения.

   — Коля Иволгин · книга
9. «

   Что же касается до Лизаветы Прокофьевны, то она была и роду хорошего, хотя у нас на род смотрят не очень, если при этом нет необходимых свзей. Но у ней оказались, наконец, и связи; ее уважали и, наконец полюбили такие лица, что после них, естественно, все должны были ее уважать и принимать.

   Что же касается до Лизаветы Прокофьевны, то она была и роду хорошего, хотя у нас на род смотрят не очень, если при этом нет необходимых свзей. Но у ней оказались, наконец, и связи; ее уважали и, наконец полюбили такие лица, что после них, естественно, все должны были ее уважать и принимать.
10. «

    Во-вторых, младенец, по моему личному мнению, непитателен, может быть, даже слишком сладок и приторен, так что, не удовлетворяя потребности, оставляет одни угрызения совести.

    Во-вторых, младенец, по моему личному мнению, непитателен, может быть, даже слишком сладок и приторен, так что, не удовлетворяя потребности, оставляет одни угрызения совести.
11. «

    Тоцкий прямехонько начал с того, что объявил ей (Настасье Филлиповне) о невыносимом ужасе своего положения; обвинил он себя во всем; откровенно сказал, что не может раскаяться в первоначальном поступке с нею, потому что он сластолюбец закоренелый и в себе не властен, но что теперь он хочет жениться и что вся судьба этого в высшей степени приличного и светского брака в ее руках.

    Тоцкий прямехонько начал с того, что объявил ей (Настасье Филлиповне) о невыносимом ужасе своего положения; обвинил он себя во всем; откровенно сказал, что не может раскаяться в первоначальном поступке с нею, потому что он сластолюбец закоренелый и в себе не властен, но что теперь он хочет жениться и что вся судьба этого в высшей степени приличного и светского брака в ее руках.
12. «

    Он человек действительно очень ученый, и я обрадовался, что с настоящим ученым буду говорить. Сверх того, он на редкость хорошо воспитанный человек, так что со мной говорил совершенно как с равным себе по знаниям и понятиям.

    Он человек действительно очень ученый, и я обрадовался, что с настоящим ученым буду говорить. Сверх того, он на редкость хорошо воспитанный человек, так что со мной говорил совершенно как с равным себе по знаниям и понятиям.

    — князь Мышкин · книга
13. «

    Сущность религиозного чувства ни под какие рассуждения, ни под какие атеизмы не подходит; тут что-то не то, и вечно будет не то; тут что-то такое, обо что вечно будут скользить атеизмы и вечно будут не про то говорить.

    Сущность религиозного чувства ни под какие рассуждения, ни под какие атеизмы не подходит; тут что-то не то, и вечно будет не то; тут что-то такое, обо что вечно будут скользить атеизмы и вечно будут не про то говорить.

    — князь Мышкин · книга
14. «

    ... Некоторая тупость ума, кажется, есть почти необходимое качество если не всякого деятеля, то по крайней мере всякого серьёзного наживателя денег.

    ... Некоторая тупость ума, кажется, есть почти необходимое качество если не всякого деятеля, то по крайней мере всякого серьёзного наживателя денег.
15. «

    Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой.

    Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой.

    — Аглая Ивановна Епанчина · книга
16. «

    Если и будет в этом что-нибудь странное, то под таким покровительством покажется гораздо менее странным.

    Если и будет в этом что-нибудь странное, то под таким покровительством покажется гораздо менее странным.
17. «

    Сколько я ни встречался с неверующими и сколько ни читал таких книг, все мне казалось, что и говорят они, и в книгах пишут совсем будто не про то, хотя с виду и кажется, что про то.

    Сколько я ни встречался с неверующими и сколько ни читал таких книг, все мне казалось, что и говорят они, и в книгах пишут совсем будто не про то, хотя с виду и кажется, что про то.

    — князь Мышкин · книга
18. «

    ...мне всё казалось, что если пойти всё прямо, идти долго-долго и зайти вот за эту линию, за ту самую, где небо с землей встречается, то там вся и разгадка, и тотчас же новую жизнь увидишь, в тысячу раз сильней и шумней, чем у нас...

    ...мне всё казалось, что если пойти всё прямо, идти долго-долго и зайти вот за эту линию, за ту самую, где небо с землей встречается, то там вся и разгадка, и тотчас же новую жизнь увидишь, в тысячу раз сильней и шумней, чем у нас...
19. «

    Что подвинуло вас доносить? — Единственно из приятного любопытства и... из услужливости благородной души.

    Что подвинуло вас доносить? — Единственно из приятного любопытства и... из услужливости благородной души.

    — князь Мышкин · книга
20. «

    Это была та точка долго сдерживаемого, но разразившегося, наконец, гнева, когда главным побуждением становится немедленный бой, немедленная потребность на кого-нибудь накинуться. Знавшие Лизавету Прокофьевну тотчас почувствовали, что с нею совершилось что-то особенное.

    Это была та точка долго сдерживаемого, но разразившегося, наконец, гнева, когда главным побуждением становится немедленный бой, немедленная потребность на кого-нибудь накинуться. Знавшие Лизавету Прокофьевну тотчас почувствовали, что с нею совершилось что-то особенное.