Подборка из книги: 54 цитаты — «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток: короткие цитаты»

Ниже 54 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток: короткие цитаты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Странное свойство, я способен ненавидеть места и предметы точно как будто людей.

   Странное свойство, я способен ненавидеть места и предметы точно как будто людей.

   — Аркадий Долгорукий · книга
2. «

   Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

   Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

   — Аркадий Долгорукий · книга
3. «

   Конечно, я люблю жить, и это прямо выходит из дела; но любить жизнь такому, как я, – подло.

   Конечно, я люблю жить, и это прямо выходит из дела; но любить жизнь такому, как я, – подло.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
4. «

   Толпа, улица всегда поклоняется только успеху.

   Толпа, улица всегда поклоняется только успеху.

   — Аркадий Долгорукий · книга
5. «

   Общие принципы только в головах, а в жизни одни только частные случаи.

   Общие принципы только в головах, а в жизни одни только частные случаи.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
6. «

   Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

   Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

   — Аркадий Долгорукий · книга
7. «

   Ох, худо больному старцу, за что, кажись, только душа зацепилась, а все держится, а все свету рада.

   Ох, худо больному старцу, за что, кажись, только душа зацепилась, а все держится, а все свету рада.

   — Макар Иванович Долгорукий · книга
8. «

   Чтобы писать толково, мало одного желания.

   Чтобы писать толково, мало одного желания.

   — Аркадий Долгорукий · книга
9. «

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
10. «

    Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

    Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
11. «

    … я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу.

    … я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
12. «

    Я, например, никак не могу жить без лишних денег. Мне лишние гораздо важнее, чем необходимые.

    Я, например, никак не могу жить без лишних денег. Мне лишние гораздо важнее, чем необходимые.

    — Тришатов · книга
13. «

    Он, вследствие весьма обыкновенного факта, пришел к весьма необыкновенному заключению.

    Он, вследствие весьма обыкновенного факта, пришел к весьма необыкновенному заключению.

    — Дергачев · книга
14. «

    Рассказать иные вещи почти невозможно.

    Рассказать иные вещи почти невозможно.

    — Аркадий Долгорукий · книга
15. «

    В наш век много людей попались впросак именно тем, что родились в наше время.

    В наш век много людей попались впросак именно тем, что родились в наше время.

    — Васин · книга
16. «

    Вам все развитие ваше, вся душа ваша досталась страданием и боем всей жизни вашей.

    Вам все развитие ваше, вся душа ваша досталась страданием и боем всей жизни вашей.

    — Аркадий Долгорукий · книга
17. «

    Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

    Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

    — Аркадий Долгорукий · книга
18. «

    Слова отчаянного летят на ветер.

    Слова отчаянного летят на ветер.
19. «

    Иной все науки прошел — и все тоска. И мыслю так, что чем больше ума прибывает, тем больше и скуки.

    Иной все науки прошел — и все тоска. И мыслю так, что чем больше ума прибывает, тем больше и скуки.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
20. «

    Литератор пишет тридцать лет и в конце совсем не знает, для чего он писал столько лет.

    Литератор пишет тридцать лет и в конце совсем не знает, для чего он писал столько лет.

    — Аркадий Долгорукий · книга