56 цитат из книги «Феликс Кривин. Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX и начала XX века» — топ по популярности

Ниже 56 цитат из книги «Феликс Кривин. Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX и начала XX века»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Главная задача художника — это заставить читателя пережить все, что переживал автор, создавая свое произведение!

   Главная задача художника — это заставить читателя пережить все, что переживал автор, создавая свое произведение!

   — Модернистов · книга
2. «

   Жил-был газетчик и жил-был читатель. Газетчик был обманщик — все обманывал, а читатель был легковерный — всему верил. Так уж исстари повелось на свете: обманщики обманывают, а легковерные верят. Каждому свое.

   Жил-был газетчик и жил-был читатель. Газетчик был обманщик — все обманывал, а читатель был легковерный — всему верил. Так уж исстари повелось на свете: обманщики обманывают, а легковерные верят. Каждому свое.

   — Салтыков-Щедрин · книга
3. «

   Ведь в наши дни мы ценим смех - Лишь только б он не ставил в грех Нам наших собственных прорех И наших темных дел.

   Ведь в наши дни мы ценим смех - Лишь только б он не ставил в грех Нам наших собственных прорех И наших темных дел.

   — Д Д Минаев · книга
4. «

   Ни гроша не стоят съезды и «дебаты»: Будем ли прямыми, если не горбаты?

   Ни гроша не стоят съезды и «дебаты»: Будем ли прямыми, если не горбаты?

   — Леонид Трефолев · книга
5. «

   Повергать мы тогда можем, коли нас спрашивают, а ежели нас не спрашивают, то должны сидеть смирно и получать присвоенное содержание.

   Повергать мы тогда можем, коли нас спрашивают, а ежели нас не спрашивают, то должны сидеть смирно и получать присвоенное содержание.

   — Вяленая вобла · книга
6. «

   Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

   Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

   — В. С. Курочкин · книга
7. «

   Времена ведь как люди: они любят посмеяться над другими временами, но не терпят смеха над собой.

   Времена ведь как люди: они любят посмеяться над другими временами, но не терпят смеха над собой.
8. «

   Начало всякого дня смело уподоблю рождению невинного младенца: быть может, первый не обойдется без дождя, а жизнь второго без слез.

   Начало всякого дня смело уподоблю рождению невинного младенца: быть может, первый не обойдется без дождя, а жизнь второго без слез.

   — Козьма Прутков · книга
9. «

   Вещи бывают великими и малыми не токмо по воле судьбы и обстоятельств, но также по понятиям каждого.

   Вещи бывают великими и малыми не токмо по воле судьбы и обстоятельств, но также по понятиям каждого.

   — Козьма Прутков · книга
10. «

    Шутка наряжает правду в фантастические одежды, будто они явились на маскарад. Жизнь действительно нередко похожа на маскарад: пороки разгуливают в масках добродетелей — вот и приходится правде, чтобы их развенчать, самой надеть маску... Точнее сказку...

    Шутка наряжает правду в фантастические одежды, будто они явились на маскарад. Жизнь действительно нередко похожа на маскарад: пороки разгуливают в масках добродетелей — вот и приходится правде, чтобы их развенчать, самой надеть маску... Точнее сказку...
11. «

    Поэтесса гнусила стихи: «О, сумей огнедышащей лаской Всколыхнуть мою сонную страсть. К пене бедер за алой подвязкой Ты не бойся устами припасть! Я свежа, как дыханье левкоя, О, сплетем же истомности тел»

    Поэтесса гнусила стихи: «О, сумей огнедышащей лаской Всколыхнуть мою сонную страсть. К пене бедер за алой подвязкой Ты не бойся устами припасть! Я свежа, как дыханье левкоя, О, сплетем же истомности тел»

    — поэтесса · книга
12. «

    Ни с одним из физических недостатков люди так неохотно мирятся, как с толщиной.

    Ни с одним из физических недостатков люди так неохотно мирятся, как с толщиной.

    — А. С. Бухов · книга
13. «

    Ты никого не тронь — и тебя никто не тронет!

    Ты никого не тронь — и тебя никто не тронет!

    — Вяленая вобла · книга
14. «

    Ходить бывает склизко По камешкам иным, Итак, о том, что близко, Мы лучше умолчим.

    Ходить бывает склизко По камешкам иным, Итак, о том, что близко, Мы лучше умолчим.

    — Алексей Толстой · книга
15. «

    Автору очень хочется, чтобы ему поверили. Автор думает, что читателя тронет это желание.

    Автору очень хочется, чтобы ему поверили. Автор думает, что читателя тронет это желание.

    — Аверченко · книга
16. «

    Общество наше есть не что иное, как разношерстный и бесхарактерный агломерат всевозможных веяний и наслоений, и с успехом действовать на этот агломерат можно лишь тогда, когда разнообразные элементы, его составляющие, предварительно приведены к одному знаменателю.

    Общество наше есть не что иное, как разношерстный и бесхарактерный агломерат всевозможных веяний и наслоений, и с успехом действовать на этот агломерат можно лишь тогда, когда разнообразные элементы, его составляющие, предварительно приведены к одному знаменателю.

    — люди · книга
17. «

    А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

    А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

    — Салтыков-Щедрин · книга
18. «

    Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте. Напротив того: упражнения лучшего танцмейстера в химии неуместны; советы опытного астронома в танцах глупы.

    Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте. Напротив того: упражнения лучшего танцмейстера в химии неуместны; советы опытного астронома в танцах глупы.

    — Козьма Прутков · книга
19. «

    Демоническая женщина отличается от женщины обыкновенной прежде всего манерой одеваться. За столом демоническая женщина ничего не ест. Она вообще никогда ничего не ест. Общественное положение демоническая женщина может занимать самое разнообразное, но большею частью она — актриса. Демоническая женщина всегда чувствует стремление к литературе.

    Демоническая женщина отличается от женщины обыкновенной прежде всего манерой одеваться. За столом демоническая женщина ничего не ест. Она вообще никогда ничего не ест. Общественное положение демоническая женщина может занимать самое разнообразное, но большею частью она — актриса. Демоническая женщина всегда чувствует стремление к литературе.
20. «

    — Дело не в Гамлете. Дело в окружающих. Гамлет — их мечта. Фантазия. Бред. Галлюцинация! Они наделали мерзостей — им представляется Гамлет! Как возмездие! Надо играть их! Танцы. Пир! А где-то там на заднем фоне через все это сквозит как их бред, как кошмар, — Гамлет. — Я думаю, тут можно будет датского дога пустить? — Собаку? Корову можно будет пустить на кладбище! Забытое кладбище! Забытые Йорики!

    — Дело не в Гамлете. Дело в окружающих. Гамлет — их мечта. Фантазия. Бред. Галлюцинация! Они наделали мерзостей — им представляется Гамлет! Как возмездие! Надо играть их! Танцы. Пир! А где-то там на заднем фоне через все это сквозит как их бред, как кошмар, — Гамлет. — Я думаю, тут можно будет датского дога пустить? — Собаку? Корову можно будет пустить на кладбище! Забытое кладбище! Забытые Йорики!

    — режиссер Крэг · книга