Топ-40 цитат из книги «Фредрик Бакман. Тревожные люди»

Собрали 40 цитат из книги «Фредрик Бакман. Тревожные люди» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Для Анны-Лены таким якорем был шкафчик в ванной комнате. Рогер понимал это, поскольку вообще ценил неподвижные объекты в квартире, — такие как несущие стены. То, что нельзя приспособить под себя, — только самому к ним приспособиться. Поэтому при переезде Рогер развинчивал шкафчик в последнюю очередь и собирал его первым делом на новой квартире. Так проявлялась его любовь.

   Для Анны-Лены таким якорем был шкафчик в ванной комнате. Рогер понимал это, поскольку вообще ценил неподвижные объекты в квартире, — такие как несущие стены. То, что нельзя приспособить под себя, — только самому к ним приспособиться. Поэтому при переезде Рогер развинчивал шкафчик в последнюю очередь и собирал его первым делом на новой квартире. Так проявлялась его любовь.
2. «

   — Вы не замечали, что веганы всегда говорят о спасении планеты так, будто планета их об этом попросила? Планета проживет без людей миллиарды лет. Убиваем мы только друг друга.

   — Вы не замечали, что веганы всегда говорят о спасении планеты так, будто планета их об этом попросила? Планета проживет без людей миллиарды лет. Убиваем мы только друг друга.

   — Зара · книга
3. «

   Всю свою жизнь вы говорили себе, что сами со всем справитесь. Вы никогда не будете человеком с проблемами. Не будете просить о помощи. И вот наступает сочельник, вы в отчаянии…

   Всю свою жизнь вы говорили себе, что сами со всем справитесь. Вы никогда не будете человеком с проблемами. Не будете просить о помощи. И вот наступает сочельник, вы в отчаянии…

   — Грабитель · книга
4. «

   Есть люди, которые соглашаются жить со своей тревогой, учатся нести ее по жизни. Она пыталась быть одной из них. Считала, что надо быть доброй к людям, даже если они полные идиоты, потому что никогда не знаешь, какую ношу они несут. Она знала, что почти все люди в глубине души задаются одними и теми же вопросами: на что я способен? Может ли кто-то мною гордиться? Приношу ли я пользу обществу? Cправляюсь ли со своей работой? Достаточно ли я щедр, достаточно ли жертвую на благотворительность? Хорош ли в постели? Хотят ли со мной дружить? Я заботливый родитель? Я хороший человек? В глубине души все хотят быть хорошими. Добрыми. Проблема только в том, что не все могут быть добрыми по отношению к идиотам, потому что идиоты есть идиоты. Для Нади, как и для многих других, это стало делом всей жизни.

   Есть люди, которые соглашаются жить со своей тревогой, учатся нести ее по жизни. Она пыталась быть одной из них. Считала, что надо быть доброй к людям, даже если они полные идиоты, потому что никогда не знаешь, какую ношу они несут. Она знала, что почти все люди в глубине души задаются одними и теми же вопросами: на что я способен? Может ли кто-то мною гордиться? Приношу ли я пользу обществу? Cправляюсь ли со своей работой? Достаточно ли я щедр, достаточно ли жертвую на благотворительность? Хорош ли в постели? Хотят ли со мной дружить? Я заботливый родитель? Я хороший человек? В глубине души все хотят быть хорошими. Добрыми. Проблема только в том, что не все могут быть добрыми по отношению к идиотам, потому что идиоты есть идиоты. Для Нади, как и для многих других, это стало делом всей жизни.

   — Надя · книга
5. «

   Она сидела в больнице на другом конце света, но даже оттуда чувствовала его безграничный ужас, и в её шёпоте были слёзы, когда она ответила сыну: «Бог не может защитить от ножа, сынок. Для того он и создал людей — чтобы они сами защищали друг друга».

   Она сидела в больнице на другом конце света, но даже оттуда чувствовала его безграничный ужас, и в её шёпоте были слёзы, когда она ответила сыну: «Бог не может защитить от ножа, сынок. Для того он и создал людей — чтобы они сами защищали друг друга».

   — мама Джека · книга
6. «

   — Мама никогда бы меня не простила, если бы я тебя отпустил, — сказал Джим, опустив взгляд. — А меня она, по-твоему, простила бы, если бы я тебя отпустил? Ведь ты был ее мужем, — сказал Джек, обращаясь к стене. Джим кивнул, посмотрев в небо. — Но мамой она была твоей.

   — Мама никогда бы меня не простила, если бы я тебя отпустил, — сказал Джим, опустив взгляд. — А меня она, по-твоему, простила бы, если бы я тебя отпустил? Ведь ты был ее мужем, — сказал Джек, обращаясь к стене. Джим кивнул, посмотрев в небо. — Но мамой она была твоей.

   — Джим · книга
7. «

   Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?

   Иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Когда ты не понимаешь себя, не любишь свое тело. Ты смотришь в зеркало и не понимаешь, кому принадлежат эти глаза, и думаешь: «Что со мной не так? Почему мне так плохо?
8. «

   Оба говорили вовсе не то, что думали. Но мы лжем тому, кого любим.

   Оба говорили вовсе не то, что думали. Но мы лжем тому, кого любим.
9. «

   Рогер смотрел в пол, изо всех сил поджав пальцы в ботинках — он прятал чувства там.

   Рогер смотрел в пол, изо всех сил поджав пальцы в ботинках — он прятал чувства там.
10. «

    Такие вещи нам неподвластны – как любовь. Наверное, это правда: до определенного возраста ребенок любит отца и мать безрассудно и безусловно, только за то, что они – его родители. Родители, братья и сестры будут любить тебя всю оставшуюся жизнь – по той же причине. Так в чем же правда? Нет никакой правды. Мы знаем о Вселенной только то, что она безгранична; мы знаем о Боге только то, что ничего не знаем. Единственное, что мама-пастор требовала от своей семьи: делать все, что от них зависит. Посадить яблоню, даже если знаешь, что завтра настанет конец света. Спасать тех, кого можно спасти.

    Такие вещи нам неподвластны – как любовь. Наверное, это правда: до определенного возраста ребенок любит отца и мать безрассудно и безусловно, только за то, что они – его родители. Родители, братья и сестры будут любить тебя всю оставшуюся жизнь – по той же причине. Так в чем же правда? Нет никакой правды. Мы знаем о Вселенной только то, что она безгранична; мы знаем о Боге только то, что ничего не знаем. Единственное, что мама-пастор требовала от своей семьи: делать все, что от них зависит. Посадить яблоню, даже если знаешь, что завтра настанет конец света. Спасать тех, кого можно спасти.
11. «

    Черт разбери, почему в одной семье дети вырастают такими непохожими друг на друга.

    Черт разбери, почему в одной семье дети вырастают такими непохожими друг на друга.

    — Джим · книга
12. «

    Сидя на плечах у родителей, маленькие дети открывают для себя мир. Когда они подрастают, то, стоя на плечах у родителей, они могут дотянуться до облаков. Они могут уткнуться в плечо, если стоят перед выбором и сомневаются. Они верят нам, и это непосильная ответственность, ведь они не понимают, что мы сами ничего не знаем об этом мире.

    Сидя на плечах у родителей, маленькие дети открывают для себя мир. Когда они подрастают, то, стоя на плечах у родителей, они могут дотянуться до облаков. Они могут уткнуться в плечо, если стоят перед выбором и сомневаются. Они верят нам, и это непосильная ответственность, ведь они не понимают, что мы сами ничего не знаем об этом мире.
13. «

    Когда брат и сестра были маленькими и жили в родительском доме, однажды вечером Джек спросил у мамы, каково ей проводить последние часы у постели умирающих, держа их за руки и осознавая, что она не может спасти их. Мама поцеловала его в лоб и ответила: «Как можно съесть слона, дружочек?» Он ответил так, как отвечает ребенок, слышавший эту шутку тысячу раз: «По кусочку, мам». И в тысячный раз она рассмеялась, как всегда в ответ смеются родители. Затем крепко взяла его за руку и ответила: «Мы не можем изменить мир. Чаще всего мы не можем за раз изменить человека. Если только по кусочку. Поэтому мы помогаем, когда есть возможность. Спасаем тех, кого можно спасти. Делаем все, что от нас зависит. А затем ищем слова, чтобы… убедить себя: мы сделали все возможное. И продолжаем жить с тем, что имеем, пытаясь не потонуть».

    Когда брат и сестра были маленькими и жили в родительском доме, однажды вечером Джек спросил у мамы, каково ей проводить последние часы у постели умирающих, держа их за руки и осознавая, что она не может спасти их. Мама поцеловала его в лоб и ответила: «Как можно съесть слона, дружочек?» Он ответил так, как отвечает ребенок, слышавший эту шутку тысячу раз: «По кусочку, мам». И в тысячный раз она рассмеялась, как всегда в ответ смеются родители. Затем крепко взяла его за руку и ответила: «Мы не можем изменить мир. Чаще всего мы не можем за раз изменить человека. Если только по кусочку. Поэтому мы помогаем, когда есть возможность. Спасаем тех, кого можно спасти. Делаем все, что от нас зависит. А затем ищем слова, чтобы… убедить себя: мы сделали все возможное. И продолжаем жить с тем, что имеем, пытаясь не потонуть».

    — Джек · книга
14. «

    Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.

    Так бывает, что, оказавшись в водовороте жизни, забываешь, как все начиналось, а когда рождается ребенок, вдруг кажется невозможным представить, что ты когда-то любил кого-то еще.
15. «

    «Не все идиоты — стокгольмцы, но все стокгольмцы — идиоты», — говорили в участке. Что, разумеется, было крайне несправедливо. Ведь идиот может и поумнеть, а перестать быть стокгольмцем — вот это нет.

    «Не все идиоты — стокгольмцы, но все стокгольмцы — идиоты», — говорили в участке. Что, разумеется, было крайне несправедливо. Ведь идиот может и поумнеть, а перестать быть стокгольмцем — вот это нет.
16. «

    Одиночество – как голод: ты не замечаешь, как ты проголодался, пока не начнешь есть.

    Одиночество – как голод: ты не замечаешь, как ты проголодался, пока не начнешь есть.
17. «

    Люди влюбляются не в мужчин и женщин, а в идиотов!

    Люди влюбляются не в мужчин и женщин, а в идиотов!
18. «

    «Знаете, Зара, самое странное в страхе то, что мы пытаемся избавиться от хаоса с помощью хаоса. Оказавшись в отчаянном положении, мы не отступаем, а продолжаем двигаться вперед с еще большей скоростью. Мы строим свою жизнь на том месте, где другие разбились о стенку. Чем ближе к этой стенке мы сами, тем больше надеемся пройти сквозь нее. Чем она ближе, тем упрямее мы верим, что придут самые невероятные решения и чудесным образом спасут ситуацию, тогда как те, кто наблюдает за нами со стороны, ждут… удара».

    «Знаете, Зара, самое странное в страхе то, что мы пытаемся избавиться от хаоса с помощью хаоса. Оказавшись в отчаянном положении, мы не отступаем, а продолжаем двигаться вперед с еще большей скоростью. Мы строим свою жизнь на том месте, где другие разбились о стенку. Чем ближе к этой стенке мы сами, тем больше надеемся пройти сквозь нее. Чем она ближе, тем упрямее мы верим, что придут самые невероятные решения и чудесным образом спасут ситуацию, тогда как те, кто наблюдает за нами со стороны, ждут… удара».

    — Психолог · книга
19. «

    — По моему опыту, среди людей есть настоящие свиньи. Бесчувственные и жестокие личности. Но даже они никогда не считают себя плохими. Психолог долго и тщательно взвешивала этот вопрос, а потом ответила: — Да. Честно говоря, я думаю, все люди убеждают себя, что они делают этот мир лучше. Или, по крайней мере, что не делают его хуже. Что все мы стоим на правильной стороне. Даже если… не знаю… даже худшие из наших поступков служат какой-то высшей цели. Почти для каждого из нас существует граница между тем, что мы считаем добром и злом, и когда мы нарушаем собственный моральный кодекс, то ищем себе оправдание. По-моему, в криминологии это называется нейтрализацией. Мы можем оправдывать себя религиозными или политическими убеждениями, внушать себе, что нас вынудили, мы выдумываем справедливое обоснование своим нехорошим поступкам. Думаю, ничтожное меньшинство людей способно жить, осознавая, что они… плохие.

    — По моему опыту, среди людей есть настоящие свиньи. Бесчувственные и жестокие личности. Но даже они никогда не считают себя плохими. Психолог долго и тщательно взвешивала этот вопрос, а потом ответила: — Да. Честно говоря, я думаю, все люди убеждают себя, что они делают этот мир лучше. Или, по крайней мере, что не делают его хуже. Что все мы стоим на правильной стороне. Даже если… не знаю… даже худшие из наших поступков служат какой-то высшей цели. Почти для каждого из нас существует граница между тем, что мы считаем добром и злом, и когда мы нарушаем собственный моральный кодекс, то ищем себе оправдание. По-моему, в криминологии это называется нейтрализацией. Мы можем оправдывать себя религиозными или политическими убеждениями, внушать себе, что нас вынудили, мы выдумываем справедливое обоснование своим нехорошим поступкам. Думаю, ничтожное меньшинство людей способно жить, осознавая, что они… плохие.

    — Зара · книга
20. «

    Правда в том, что если бы люди были действительно так счастливы, как выглядят в соцсетях, они бы не проводили столько времени в интернете.

    Правда в том, что если бы люди были действительно так счастливы, как выглядят в соцсетях, они бы не проводили столько времени в интернете.