24 цитаты из книги «Фредрик Бакман. Вторая жизнь Уве»

Ниже 24 цитаты из книги «Фредрик Бакман. Вторая жизнь Уве»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Со смертью отца Уве все отчетливей видел разницу между людьми, которые заняты делом, и теми, кто ничего не делает. Между теми, что работают, и теми, которые только болтают.

   Со смертью отца Уве все отчетливей видел разницу между людьми, которые заняты делом, и теми, кто ничего не делает. Между теми, что работают, и теми, которые только болтают.
2. «

   …никто из обожателей никогда не смотрел на неё такими глазами, как этот паренёк, который опустился возле неё на лавку. Будто она – единственная девушка на свете.

   …никто из обожателей никогда не смотрел на неё такими глазами, как этот паренёк, который опустился возле неё на лавку. Будто она – единственная девушка на свете.
3. «

   Кто знает, может, именно скорбь по неродившемуся ребёнку так сблизила двух мужиков. Но скорбь – штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют её, она сама разделяет людей.

   Кто знает, может, именно скорбь по неродившемуся ребёнку так сблизила двух мужиков. Но скорбь – штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют её, она сама разделяет людей.
4. «

   А потом она ушла, оставив его один на один с миром, языка которого он уже не понимал.

   А потом она ушла, оставив его один на один с миром, языка которого он уже не понимал.
5. «

   Бабы – разве они понимают, что значит дело принципа?!

   Бабы – разве они понимают, что значит дело принципа?!
6. «

   «Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить. Уве, надо идти вперед!» И они пошли.

   «Можно тратить время на то, чтобы умирать, а можно – на то, чтобы жить. Уве, надо идти вперед!» И они пошли.

   — Соня · книга
7. «

   Странное дело — осиротеть в шестнадцать лет. Лишиться семьи, не успев обзавестись собственной. Это совсем особенное одиночество.

   Странное дело — осиротеть в шестнадцать лет. Лишиться семьи, не успев обзавестись собственной. Это совсем особенное одиночество.
8. «

   Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования... Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.

   Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования... Мы страшимся ее, конечно, однако еще больше страшимся, что она заберет не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.
9. «

   Уве всегда с интуитивным скепсисом относился к людям выше метра восьмидесяти пяти. Опыт подсказывал: при эдаком росте кровь просто не добирается до мозга.

   Уве всегда с интуитивным скепсисом относился к людям выше метра восьмидесяти пяти. Опыт подсказывал: при эдаком росте кровь просто не добирается до мозга.
10. «

    Она вдруг хохочет, совершенно огорошив его. Так газировка, если слишком быстро прыснуть в стакан, вспенится и польётся через край. Никак не вписывается этот хохот ни в серый бетон, ни в прямоугольную геометрию каменной плитки. Шумный, хулиганский, против всех предписаний и правил.

    Она вдруг хохочет, совершенно огорошив его. Так газировка, если слишком быстро прыснуть в стакан, вспенится и польётся через край. Никак не вписывается этот хохот ни в серый бетон, ни в прямоугольную геометрию каменной плитки. Шумный, хулиганский, против всех предписаний и правил.
11. «

    Полюбить кого-то – это все равно как поселиться в новом доме, – говорила Соня. – Сперва тебе нравится, все-то в нем новое, и каждое утро себе удивляешься: да неужто это все мое? Все боишься: ну ворвется кто да закричит: дескать, произошло страшное недоразумение, никто не собирался селить вас в такие хоромы. Но годы идут, фасад ветшает, одна трещинка пошла, другая. И ты начинаешь любить дом уже не за достоинства, а скорее за недостатки. С закрытыми глазами помнишь все его углы и закутки. Умеешь так хитро повернуть ключ, чтоб не заело замок и дом впустил тебя с мороза. Знаешь, какие половицы прогибаются под ногами. Как открыть платяной шкаф, чтоб не скрипнули дверцы. Из таких вот маленьких секретов и тайн и складывается твой дом.

    Полюбить кого-то – это все равно как поселиться в новом доме, – говорила Соня. – Сперва тебе нравится, все-то в нем новое, и каждое утро себе удивляешься: да неужто это все мое? Все боишься: ну ворвется кто да закричит: дескать, произошло страшное недоразумение, никто не собирался селить вас в такие хоромы. Но годы идут, фасад ветшает, одна трещинка пошла, другая. И ты начинаешь любить дом уже не за достоинства, а скорее за недостатки. С закрытыми глазами помнишь все его углы и закутки. Умеешь так хитро повернуть ключ, чтоб не заело замок и дом впустил тебя с мороза. Знаешь, какие половицы прогибаются под ногами. Как открыть платяной шкаф, чтоб не скрипнули дверцы. Из таких вот маленьких секретов и тайн и складывается твой дом.
12. «

    Одну науку Уве усвоил крепко – если не знаешь, что сказать, значит, надо о чем-нибудь спросить.

    Одну науку Уве усвоил крепко – если не знаешь, что сказать, значит, надо о чем-нибудь спросить.
13. «

    Все люди хотят жить достойно, просто достоинство понимают по-разному.

    Все люди хотят жить достойно, просто достоинство понимают по-разному.
14. «

    Уве, блажен не тот, кто принимает подаяние. Блажен, кто подает.

    Уве, блажен не тот, кто принимает подаяние. Блажен, кто подает.

    — Соня · книга
15. «

    Да, бывает трудно признать, что ошибался. Особенно когда ошибался так долго.

    Да, бывает трудно признать, что ошибался. Особенно когда ошибался так долго.
16. «

    «Запомни: только дурак думает, что сила и габариты – это одно и то же». Уве запомнил это на всю жизнь. Отец пальцем никого не тронул. Ни сына, никого. Одноклассников Уве, бывало, лупцевали за проступки – в школу приходили то с синяком под глазом, то с рубцами от ремня. Уве – ни разу. «У нас в семье руки не распускают, – учил его отец. – Ни на своих, ни на чужих».

    «Запомни: только дурак думает, что сила и габариты – это одно и то же». Уве запомнил это на всю жизнь. Отец пальцем никого не тронул. Ни сына, никого. Одноклассников Уве, бывало, лупцевали за проступки – в школу приходили то с синяком под глазом, то с рубцами от ремня. Уве – ни разу. «У нас в семье руки не распускают, – учил его отец. – Ни на своих, ни на чужих».

    — отец Уве · книга
17. «

    Уве называли бирюком. Фигня это, не был Уве никаким бирюком. Ну не улыбался каждому направо и налево. Что ж его – в преступники записать за это? Что до Уве, у него на сей счёт было своё мнение. Просто, когда хоронишь ту единственную, на которой сошёлся свет клином, что-то в тебе надламывается. И время не в силах залечить эту рану.

    Уве называли бирюком. Фигня это, не был Уве никаким бирюком. Ну не улыбался каждому направо и налево. Что ж его – в преступники записать за это? Что до Уве, у него на сей счёт было своё мнение. Просто, когда хоронишь ту единственную, на которой сошёлся свет клином, что-то в тебе надламывается. И время не в силах залечить эту рану.
18. «

    В жизни он не слыхал ничего чудесней её голоса. Он всегда звучал так, будто она вот-вот рассмеётся. А уж если рассмеётся, то, чудилось Уве, будто пузырьки шампанского заиграют. Сам он боялся слово сказать – выставить себя неучем и дураком. Но всё оказалось не так страшно. Она любила болтать, Уве – помалкивать. Впоследствии он предположил, что именно это имеют в виду, говоря, что они с женой дополняют друг друга.

    В жизни он не слыхал ничего чудесней её голоса. Он всегда звучал так, будто она вот-вот рассмеётся. А уж если рассмеётся, то, чудилось Уве, будто пузырьки шампанского заиграют. Сам он боялся слово сказать – выставить себя неучем и дураком. Но всё оказалось не так страшно. Она любила болтать, Уве – помалкивать. Впоследствии он предположил, что именно это имеют в виду, говоря, что они с женой дополняют друг друга.
19. «

    Для многих из нас жизнь с нелюдимом – тяжкий крест. Кто сам не любит одиночества, того и чужое коробит.

    Для многих из нас жизнь с нелюдимом – тяжкий крест. Кто сам не любит одиночества, того и чужое коробит.
20. «

    Уве же ценил только то, что можно увидеть, пощупать. Бетон и цемент. Стекло и железо. Инструмент. Предсказуемые вещи. Прямые углы и чёткие инструкции. Проектные модели и чертежи. Предметы, которые можно изобразить на бумаге. Сам Уве состоял из двух цветов – чёрного и белого. Она раскрасила его мир. Дала ему остальные цвета.

    Уве же ценил только то, что можно увидеть, пощупать. Бетон и цемент. Стекло и железо. Инструмент. Предсказуемые вещи. Прямые углы и чёткие инструкции. Проектные модели и чертежи. Предметы, которые можно изобразить на бумаге. Сам Уве состоял из двух цветов – чёрного и белого. Она раскрасила его мир. Дала ему остальные цвета.