44 цитаты из книги «Фредрик Бакман. Вторая жизнь Уве» для размышлений

Ниже 44 цитаты из книги «Фредрик Бакман. Вторая жизнь Уве»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Бабы – разве они понимают, что значит дело принципа?!

   Бабы – разве они понимают, что значит дело принципа?!
2. «

   Уве всегда с интуитивным скепсисом относился к людям выше метра восьмидесяти пяти. Опыт подсказывал: при эдаком росте кровь просто не добирается до мозга.

   Уве всегда с интуитивным скепсисом относился к людям выше метра восьмидесяти пяти. Опыт подсказывал: при эдаком росте кровь просто не добирается до мозга.
3. «

   Странная штука — любовь. Она всегда застает тебя врасплох.

   Странная штука — любовь. Она всегда застает тебя врасплох.
4. «

   Потеряв близкого, мы вдруг принимаемся тосковать по каким-то вздорным пустякам. По её улыбке. По тому, как она ворочалась во сне. По её просьбам — перекрасить ради неё стены.

   Потеряв близкого, мы вдруг принимаемся тосковать по каким-то вздорным пустякам. По её улыбке. По тому, как она ворочалась во сне. По её просьбам — перекрасить ради неё стены.
5. «

   Она верила в судьбу. Какими бы путями ты ни шел, все они в конце концов «приведут тебя к твоему предназначению».

   Она верила в судьбу. Какими бы путями ты ни шел, все они в конце концов «приведут тебя к твоему предназначению».

   — Соня · книга
6. «

   Но нет на свете ада, способного сравниться с гневом беременной, которой отказали в её надобности.

   Но нет на свете ада, способного сравниться с гневом беременной, которой отказали в её надобности.
7. «

   Так и поплыли его дни, медленно и размеренно. И вот однажды утром он встретил её. Каштановые волосы, синие глазищи, красные туфли и большая золотая заколка. С того самого дня Уве утратил покой и сон.

   Так и поплыли его дни, медленно и размеренно. И вот однажды утром он встретил её. Каштановые волосы, синие глазищи, красные туфли и большая золотая заколка. С того самого дня Уве утратил покой и сон.
8. «

   В жизни каждого мужчины наступает пора, когда надо решить для себя, кто ты. Позволишь ли вытирать о себя ноги. Дашь ли отпор. И если вы впервые слышите про это, вы вообще ничего не знаете о мужчинах.

   В жизни каждого мужчины наступает пора, когда надо решить для себя, кто ты. Позволишь ли вытирать о себя ноги. Дашь ли отпор. И если вы впервые слышите про это, вы вообще ничего не знаете о мужчинах.
9. «

   Она вдруг хохочет, совершенно огорошив его. Так газировка, если слишком быстро прыснуть в стакан, вспенится и польётся через край. Никак не вписывается этот хохот ни в серый бетон, ни в прямоугольную геометрию каменной плитки. Шумный, хулиганский, против всех предписаний и правил.

   Она вдруг хохочет, совершенно огорошив его. Так газировка, если слишком быстро прыснуть в стакан, вспенится и польётся через край. Никак не вписывается этот хохот ни в серый бетон, ни в прямоугольную геометрию каменной плитки. Шумный, хулиганский, против всех предписаний и правил.
10. «

    До Уве вдруг доходит разница между жестокостью по необходимости и жестокостью умышленной.

    До Уве вдруг доходит разница между жестокостью по необходимости и жестокостью умышленной.
11. «

    Вот так Уве стал прибираться ночью в поездах и прибирался там два года. А не стань он ночным уборщиком, никогда бы не пришло то утро, когда, возвращаясь со смены, он увидел её. Её красные туфельки, золотую брошку и золотисто-каштановые локоны. А её смех – как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу. Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определённо что-то было. А для Уве скорее кто-то.

    Вот так Уве стал прибираться ночью в поездах и прибирался там два года. А не стань он ночным уборщиком, никогда бы не пришло то утро, когда, возвращаясь со смены, он увидел её. Её красные туфельки, золотую брошку и золотисто-каштановые локоны. А её смех – как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу. Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определённо что-то было. А для Уве скорее кто-то.
12. «

    Как сказала однажды Соня, чтобы понять таких мужиков Уве и Руне, прежде всего необходимо понять, что они родились не в свое время. Такие немногого просят от жизни – лишь самых простых вещей, считала Соня. Чтоб крыша над головой, да тихая улочка, да машина одной-единственной марки, да жена-лапушка, одна-единственная на всю жизнь. Чтоб работать с пользой. Чтоб дом был, а в доме что-нибудь регулярно ломалось и откручивалось – а ты б ходил с отверткой и прикручивал.

    Как сказала однажды Соня, чтобы понять таких мужиков Уве и Руне, прежде всего необходимо понять, что они родились не в свое время. Такие немногого просят от жизни – лишь самых простых вещей, считала Соня. Чтоб крыша над головой, да тихая улочка, да машина одной-единственной марки, да жена-лапушка, одна-единственная на всю жизнь. Чтоб работать с пользой. Чтоб дом был, а в доме что-нибудь регулярно ломалось и откручивалось – а ты б ходил с отверткой и прикручивал.
13. «

    Но скорбь — штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют её, она сама разделяет людей.

    Но скорбь — штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют её, она сама разделяет людей.
14. «

    — Я тут подумала... — осторожно начинает она. — Больше не думай: это вредно.

    — Я тут подумала... — осторожно начинает она. — Больше не думай: это вредно.
15. «

    – Кого-кого, а меня не проведёшь, мой милый, – игриво улыбалась она, забираясь к нему в охапку. – Ты тоже танцуешь, Уве, но внутри себя, когда никто не видит. Вот за это я тебя и люблю. Хочешь ты этого или нет.

    – Кого-кого, а меня не проведёшь, мой милый, – игриво улыбалась она, забираясь к нему в охапку. – Ты тоже танцуешь, Уве, но внутри себя, когда никто не видит. Вот за это я тебя и люблю. Хочешь ты этого или нет.

    — Соня · книга
16. «

    Говорят, в момент падения мозг соображает быстрее. Словно от внезапного прилива двигательной энергии ум, хочешь не хочешь, начинает работать с такой лихорадочной скоростью, что мир вокруг нас замедляется.

    Говорят, в момент падения мозг соображает быстрее. Словно от внезапного прилива двигательной энергии ум, хочешь не хочешь, начинает работать с такой лихорадочной скоростью, что мир вокруг нас замедляется.
17. «

    По мнению окружающих, Уве и жена вместе были как ночь и день. Под ночью, понятное дело, подразумевался Уве. Его самого это сравнение не задевало нимало. Зато жена всегда веселилась, услышав такое и, прыская в кулак, отвечала: мол, если Уве и ночь, то лишь в том смысле, что слишком скуп, чтобы попусту жечь солнце.

    По мнению окружающих, Уве и жена вместе были как ночь и день. Под ночью, понятное дело, подразумевался Уве. Его самого это сравнение не задевало нимало. Зато жена всегда веселилась, услышав такое и, прыская в кулак, отвечала: мол, если Уве и ночь, то лишь в том смысле, что слишком скуп, чтобы попусту жечь солнце.
18. «

    А её смех — как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу.

    А её смех — как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу.
19. «

    Трудно признавать, что ты ошибался. Особенно если ошибался так долго.

    Трудно признавать, что ты ошибался. Особенно если ошибался так долго.
20. «

    Уве, впрочем, безнадежным себя не считал. Просто, по его мнению, вещи любят место и порядок. Нельзя идти по жизни, вот так вот влегкую разбрасываясь и размениваясь ими. Будто постоянство нынче ничего не стоит. Нынче люди меняют старое на новое до того быстро, что умение делать что-то долговечное стало ненужным. Качество – кому оно теперь надобно?

    Уве, впрочем, безнадежным себя не считал. Просто, по его мнению, вещи любят место и порядок. Нельзя идти по жизни, вот так вот влегкую разбрасываясь и размениваясь ими. Будто постоянство нынче ничего не стоит. Нынче люди меняют старое на новое до того быстро, что умение делать что-то долговечное стало ненужным. Качество – кому оно теперь надобно?