130 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Ночь нежна» без воды

Ниже 130 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Ночь нежна»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   — Вайолет Маккиско · книга
2. «

   Когда хочешь уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу.

   Когда хочешь уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу.
3. «

   Отношения не могут стоять на месте, они должны двигаться, если не вперед, так назад.

   Отношения не могут стоять на месте, они должны двигаться, если не вперед, так назад.
4. «

   Когда мы с Мэри разговариваем, ни одна не слушает другую. Разговоры — дело мужское.

   Когда мы с Мэри разговариваем, ни одна не слушает другую. Разговоры — дело мужское.

   — Николь Дайвер · книга
5. «

   Никогда ведь не можешь сказать с уверенностью, какое место занимаешь в чужой жизни.

   Никогда ведь не можешь сказать с уверенностью, какое место занимаешь в чужой жизни.
6. «

   Ее любовь наконец достигла той грани, за которой начинается боль и отчаяние.

   Ее любовь наконец достигла той грани, за которой начинается боль и отчаяние.
7. «

   В жизни каждого из нас бывает пора, когда всё удаётся, когда сам себе кажешься героем.

   В жизни каждого из нас бывает пора, когда всё удаётся, когда сам себе кажешься героем.
8. «

   Было весело сорить деньгами в залитом солнцем чужом городе, чувствовать свое здоровое тело, посылавшее здоровый румянец к щекам, ходить, поворачиваться, наклоняться, протягивать к чему-то руки с уверенностью женщин, сознающих свою привлекательность для мужчин.

   Было весело сорить деньгами в залитом солнцем чужом городе, чувствовать свое здоровое тело, посылавшее здоровый румянец к щекам, ходить, поворачиваться, наклоняться, протягивать к чему-то руки с уверенностью женщин, сознающих свою привлекательность для мужчин.
9. «

   Восемнадцать смотрят на тридцать четыре сквозь туманную дымку юности; но двадцать два с беспощадной четкостью видят все, что относится к тридцати восьми.

   Восемнадцать смотрят на тридцать четыре сквозь туманную дымку юности; но двадцать два с беспощадной четкостью видят все, что относится к тридцати восьми.
10. «

    Снова она придвинулась ближе в тёмной пещерке такси, пахнущей духами, купленными по выбору Николь. Он поцеловал её поцелуем, лишённым всякого вкуса. Если и была в неё страсть, то он мог только догадываться об этом; ни глаза её, ни губы ничего не говорили о страсти. Её дыхание чуть-чуть отдавало шампанским. Она ещё тесней прижалась к нему, словно в порыве отчаяния, и он поцеловал её ещё раз, но его расхолаживала невинность этих губ, этого взгляда, устремленного мимо него в темноту ночи, темноту вселенной. Она не знала ещё, что блаженство заключено внутри нас; когда-нибудь она это поймет и растворится в страсти, движущей миром, и если бы он тогда оказался рядом с ней, он взял бы её без сомнений и сожалений.

    Снова она придвинулась ближе в тёмной пещерке такси, пахнущей духами, купленными по выбору Николь. Он поцеловал её поцелуем, лишённым всякого вкуса. Если и была в неё страсть, то он мог только догадываться об этом; ни глаза её, ни губы ничего не говорили о страсти. Её дыхание чуть-чуть отдавало шампанским. Она ещё тесней прижалась к нему, словно в порыве отчаяния, и он поцеловал её ещё раз, но его расхолаживала невинность этих губ, этого взгляда, устремленного мимо него в темноту ночи, темноту вселенной. Она не знала ещё, что блаженство заключено внутри нас; когда-нибудь она это поймет и растворится в страсти, движущей миром, и если бы он тогда оказался рядом с ней, он взял бы её без сомнений и сожалений.
11. «

    — По-французски можно рассуждать о героизме и доблести с достоинством, вы это знаете. А по-английски нельзя рассуждать о героизме и доблести, не становясь немного смешным, вы это тоже знаете. Поэтому мне выгоднее с вами разговаривать по-английски. — В сущности я и по-английски герой, храбрец и всё такое прочее.

    — По-французски можно рассуждать о героизме и доблести с достоинством, вы это знаете. А по-английски нельзя рассуждать о героизме и доблести, не становясь немного смешным, вы это тоже знаете. Поэтому мне выгоднее с вами разговаривать по-английски. — В сущности я и по-английски герой, храбрец и всё такое прочее.
12. «

    Она принадлежала к породе тех «свойских старушек», которые благодаря превосходному пищеварению и полной душевной глухоте остаются законсервированными на два поколения вперед.

    Она принадлежала к породе тех «свойских старушек», которые благодаря превосходному пищеварению и полной душевной глухоте остаются законсервированными на два поколения вперед.
13. «

    Человеку незаурядному всегда приходится балансировать на грани — и далеко не все способны выдержать напряжение.

    Человеку незаурядному всегда приходится балансировать на грани — и далеко не все способны выдержать напряжение.

    — Дик Дайвер · книга
14. «

    Все ее романы отличались поразительным единообразием, и по мере того, как она увядала, приобретали значение больше умозрительное, чем реальное. Ее чувства существовали главным образом как повод для разговоров о них.

    Все ее романы отличались поразительным единообразием, и по мере того, как она увядала, приобретали значение больше умозрительное, чем реальное. Ее чувства существовали главным образом как повод для разговоров о них.
15. «

    Одним они походили друг на друга и этим же отличались от многих других американских женщин: все три охотно существовали в мужском мире, сохраняя свою индивидуальность благодаря мужчинам, а не вопреки им. Каждая могла стать образцовой женой или образцовой куртизанкой в зависимости от обстоятельств — но не обстоятельств рождения, а других, более значительных: от того, встретит или не встретит она в жизни мужчину, который ей нужен.

    Одним они походили друг на друга и этим же отличались от многих других американских женщин: все три охотно существовали в мужском мире, сохраняя свою индивидуальность благодаря мужчинам, а не вопреки им. Каждая могла стать образцовой женой или образцовой куртизанкой в зависимости от обстоятельств — но не обстоятельств рождения, а других, более значительных: от того, встретит или не встретит она в жизни мужчину, который ей нужен.
16. «

    — Не надо было нам его отрывать от его его велосипедных экскурсий, — сказала она. — Когда людей из низов вытаскиваешь наверх, они теряют голову, какими бы красивыми фразами это ни прикрывалось.

    — Не надо было нам его отрывать от его его велосипедных экскурсий, — сказала она. — Когда людей из низов вытаскиваешь наверх, они теряют голову, какими бы красивыми фразами это ни прикрывалось.
17. «

    ...часто бывает, что с какого-то пустякового эпизода начинается важная полоса в жизни человека.

    ...часто бывает, что с какого-то пустякового эпизода начинается важная полоса в жизни человека.

    — Дик Дайвер · книга
18. «

    Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.

    Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.
19. «

    ...довольно трудно продолжать хорошо относиться к тем, кто уже не относится хорошо к тебе.

    ...довольно трудно продолжать хорошо относиться к тем, кто уже не относится хорошо к тебе.

    — Дик Дайвер · книга
20. «

    Он был до того отвратителен, что уже не внушал и отвращения, просто воспринимался как нелюдь.

    Он был до того отвратителен, что уже не внушал и отвращения, просто воспринимался как нелюдь.

    — Розмэри · книга