66 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Ночь нежна» — подборка редакции

Ниже 66 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Ночь нежна»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Неумение верно себя оценивать — вот что может тебе повредить в будущем.

   Неумение верно себя оценивать — вот что может тебе повредить в будущем.
2. «

   — Алло! — Ну? — Что ну? — Это кто говорит? — Я.

   — Алло! — Ну? — Что ну? — Это кто говорит? — Я.
3. «

   Я не люблю сентиментального угасания – умирать, так с музыкой.

   Я не люблю сентиментального угасания – умирать, так с музыкой.
4. «

   Очутившись в каких-нибудь десяти шагах от Дайверов, Мэри скользнула по ним косым, быстрым взглядом, одним из тех взглядов, которые должны показать вам, что вас заметили, но сочли не заслуживающими внимания, — ни Дайверы, ни Розмэри Хойт никогда не позволили бы себе бросить подобный взгляд на кого бы то ни было.

   Очутившись в каких-нибудь десяти шагах от Дайверов, Мэри скользнула по ним косым, быстрым взглядом, одним из тех взглядов, которые должны показать вам, что вас заметили, но сочли не заслуживающими внимания, — ни Дайверы, ни Розмэри Хойт никогда не позволили бы себе бросить подобный взгляд на кого бы то ни было.
5. «

   Моя любезность — парадокс моего душевного склада.

   Моя любезность — парадокс моего душевного склада.
6. «

   ...одно из свойств красоты — отражать лучшее, что есть в человеке, этой красотой любующемся...

   ...одно из свойств красоты — отражать лучшее, что есть в человеке, этой красотой любующемся...
7. «

   Или думай сам — или тот, кому приходится думать за тебя, отнимет твою силу, переделает все твои вкусы и привычки, по-своему вышколит и выхолостит тебя.

   Или думай сам — или тот, кому приходится думать за тебя, отнимет твою силу, переделает все твои вкусы и привычки, по-своему вышколит и выхолостит тебя.
8. «

   Суть же была в том, что в нем уже начался тот процесс разгораживания на клеточки цельного мира молодости, в ходе которого решается вопрос, стоит или не стоит умирать за то, чему больше не веришь. В тишине цюрихских бессонных ночей он смотрел пустым взглядом в чью-то кухню напротив, освещенную уличным фонарем, и ему хотелось быть добрым, быть чутким, быть отважным и умным, что не очень-то легко. И еще быть любимым, если это не послужит помехой.

   Суть же была в том, что в нем уже начался тот процесс разгораживания на клеточки цельного мира молодости, в ходе которого решается вопрос, стоит или не стоит умирать за то, чему больше не веришь. В тишине цюрихских бессонных ночей он смотрел пустым взглядом в чью-то кухню напротив, освещенную уличным фонарем, и ему хотелось быть добрым, быть чутким, быть отважным и умным, что не очень-то легко. И еще быть любимым, если это не послужит помехой.
9. «

   — Странная вы все-таки женщина, Николь. — Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.

   — Странная вы все-таки женщина, Николь. — Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.

   — Томми Барбан · книга
10. «

    Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.

    Красавицы девятнадцати и двадцати девяти лет одинаково уверены в собственной силе, тогда как в десятилетие, разделяющее эти два возраста, требовательность женского естества мешает женщине ощущать себя центром вселенной. Дерзкая уверенность девятнадцатилетних сродни петушиному задору кадет; двадцатидевятилетние в этом смысле скорей напоминают боксеров после выигранного боя. Но если девчонка девятнадцати лет попросту избалована переизбытком внимания, женщина двадцати девяти черпает свою уверенность из источников, более утончённых. Томимая желанием, она умело выбирает аперитивы; удовлетворённая, смакует, точно деликатес, сознание своей власти. К счастью, ни в том, ни в другом случае она не задумывается о будущих годах, когда её внутреннее чутьё всё чаще станет мутиться тревогой, страшно будет останавливаться и страшно идти вперёд. Но девятнадцать и двадцать девять — это лестничные площадки, где можно спокойно повременить, не ожидая опасности ни снизу, ни сверху.
11. «

    Мужчина любит разыгрывать перед женщиной беспомощного ребенка, но реже всего это ему удается, когда он и в самом деле чувствует себя беспомощным ребенком

    Мужчина любит разыгрывать перед женщиной беспомощного ребенка, но реже всего это ему удается, когда он и в самом деле чувствует себя беспомощным ребенком
12. «

    Когда людей из низов вытаскиваешь наверх, они теряют голову, какими бы красивыми фразами это ни прикрывалось.

    Когда людей из низов вытаскиваешь наверх, они теряют голову, какими бы красивыми фразами это ни прикрывалось.
13. «

    Ничего тут страшного нет. У нее шизоидный тип — этому типу свойственна эксцентричность.

    Ничего тут страшного нет. У нее шизоидный тип — этому типу свойственна эксцентричность.
14. «

    Он был влюблен сейчас во всех красивых женщин, которых встречал, в их силуэты, темнеющие вдали, в их тени на стенах.

    Он был влюблен сейчас во всех красивых женщин, которых встречал, в их силуэты, темнеющие вдали, в их тени на стенах.
15. «

    Его взгляд, ясный, как у ребенка, напрашивался на ее сочувствие, и в нем уже шевелилась давно забытая потребность внушать собеседнице, что он — последний живой мужчина на свете, а она — последняя женщина.

    Его взгляд, ясный, как у ребенка, напрашивался на ее сочувствие, и в нем уже шевелилась давно забытая потребность внушать собеседнице, что он — последний живой мужчина на свете, а она — последняя женщина.
16. «

    — Почему вы не идете к своим друзьям, Эйб? Разве вам не приятно их общество? — Очень приятно. До того приятно, что чем от него дальше, тем лучше.

    — Почему вы не идете к своим друзьям, Эйб? Разве вам не приятно их общество? — Очень приятно. До того приятно, что чем от него дальше, тем лучше.

    — Николь Дайвер · книга
17. «

    Актрисе естественная реакция противопоказана.

    Актрисе естественная реакция противопоказана.

    — Николь Дайвер · книга
18. «

    Людям всегда кажется, что их дети чище других и, если даже они болеют, от них нельзя заразиться.

    Людям всегда кажется, что их дети чище других и, если даже они болеют, от них нельзя заразиться.

    — Дик Дайвер · книга
19. «

    Зная свою обостренную чувствительность к чужому поведению, он предпочитал не встречаться с людьми, если был не в духе; малейшая бесцеремонность, допущенная в его присутствии, как бы нарушала фальшивой нотой его жизненный лад.

    Зная свою обостренную чувствительность к чужому поведению, он предпочитал не встречаться с людьми, если был не в духе; малейшая бесцеремонность, допущенная в его присутствии, как бы нарушала фальшивой нотой его жизненный лад.
20. «

    Если ты влюблена, ты не плакать должна, а радоваться. Улыбаться должна.

    Если ты влюблена, ты не плакать должна, а радоваться. Улыбаться должна.

    — Элси Спирс · книга