26 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Коварство и любовь» для размышлений

Ниже 26 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Коварство и любовь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Люби Господа, и любовь никогда не доведет тебя до преступления...

   Люби Господа, и любовь никогда не доведет тебя до преступления...
2. «

   Когда ты из кожи вон лезешь, чтобы сойти за умную, тут-то ты как раз глупее всего и бываешь.

   Когда ты из кожи вон лезешь, чтобы сойти за умную, тут-то ты как раз глупее всего и бываешь.

   — Миллер · книга
3. «

   Кому не грозят ни болезни, ни старость, тех часто убивает наповал удар грома...

   Кому не грозят ни болезни, ни старость, тех часто убивает наповал удар грома...
4. «

   Только червь нечистой совести бодрствует вместе с совами.

   Только червь нечистой совести бодрствует вместе с совами.
5. «

   У нас, женщин, выбор один: властвовать или покоряться. Но даже упоение самой неограниченной властью — это только жалкое самоутешение, если мы лишены наивысшего счастья — быть рабыней любимого человека.

   У нас, женщин, выбор один: властвовать или покоряться. Но даже упоение самой неограниченной властью — это только жалкое самоутешение, если мы лишены наивысшего счастья — быть рабыней любимого человека.

   — Леди Мильфорд · книга
6. «

   Когда я увидела его впервые... я вся вспыхнула, кровь заиграла веселее, и биение каждой жилки говорило мне, каждый мой вздох шептал мне: «Это он!..»

   Когда я увидела его впервые... я вся вспыхнула, кровь заиграла веселее, и биение каждой жилки говорило мне, каждый мой вздох шептал мне: «Это он!..»

   — Луиза · книга
7. «

   Непонятно, до странности непонятно с нами играет бог! На тонких, незаметных нитях часто висят непомерные тяжести.

   Непонятно, до странности непонятно с нами играет бог! На тонких, незаметных нитях часто висят непомерные тяжести.
8. «

   Насилие всегда ожесточает мечтателей, но не исправляет их.

   Насилие всегда ожесточает мечтателей, но не исправляет их.

   — Вурм · книга
9. «

   Все мы люди, все человеки. По себе знаю.

   Все мы люди, все человеки. По себе знаю.
10. «

    Я говорю ясно, ваше превосходительство. Не прогневайтесь. Вершите, как хотите, дела государственные, а здесь я хозяин. Доведется мне быть вашим просителем и прийти к вам, тогда я вам почтение и окажу, но дерзкого гостя я выставляю за дверь.

    Я говорю ясно, ваше превосходительство. Не прогневайтесь. Вершите, как хотите, дела государственные, а здесь я хозяин. Доведется мне быть вашим просителем и прийти к вам, тогда я вам почтение и окажу, но дерзкого гостя я выставляю за дверь.

    — Миллер · книга
11. «

    Как-то раз я гуляла по берегу Эльбы и, глядя на воду, начала было размышлять о том, что глубже; река или мои страдания?..

    Как-то раз я гуляла по берегу Эльбы и, глядя на воду, начала было размышлять о том, что глубже; река или мои страдания?..
12. «

    Совершенная подлость есть тоже своего рода совершенство…

    Совершенная подлость есть тоже своего рода совершенство…
13. «

    Чувственных наслаждений у меня довольно, а между тем я испытываю сердечный голод.

    Чувственных наслаждений у меня довольно, а между тем я испытываю сердечный голод.

    — Леди Мильфорд · книга
14. «

    Для чего мне вся эта публика? Для декорации?... Когда у меня срывается невзначай теплое, искреннее слово, эти жалкие, дрянные людишки таращат глаза и разевают рты, как будто перед ними привидение. Такими марионетками мне легче управлять, чем вязальными спицами. Что мне делать с этими людьми, если все их душевные движения так же размеренны, как ход часовой стрелки? Что за интерес спрашивать их о чем-нибудь, раз я знаю заранее, что они мне ответят? Что за интерес обмениваться с ними впечатлениями, раз у них не хватает смелости иметь свое мнение?..

    Для чего мне вся эта публика? Для декорации?... Когда у меня срывается невзначай теплое, искреннее слово, эти жалкие, дрянные людишки таращат глаза и разевают рты, как будто перед ними привидение. Такими марионетками мне легче управлять, чем вязальными спицами. Что мне делать с этими людьми, если все их душевные движения так же размеренны, как ход часовой стрелки? Что за интерес спрашивать их о чем-нибудь, раз я знаю заранее, что они мне ответят? Что за интерес обмениваться с ними впечатлениями, раз у них не хватает смелости иметь свое мнение?..
15. «

    На чердаке у неё может быть всё, что угодно, — на этот счёт с женского пола спрос не велик, только бы вас господь первым этажом не обидел.

    На чердаке у неё может быть всё, что угодно, — на этот счёт с женского пола спрос не велик, только бы вас господь первым этажом не обидел.
16. «

    — Клятву? Да чего они стоят, эти клятвы, глупец? — Для нас с вами, ваша милость, ничего. Для таких же, как они, клятва — это все.

    — Клятву? Да чего они стоят, эти клятвы, глупец? — Для нас с вами, ваша милость, ничего. Для таких же, как они, клятва — это все.

    — Президент · книга
17. «

    Bедь отец говорил много раз, что, когда придет господь, драгоценности и пышные титулы подешевеют, а сердца вздорожают. Тогда я буду богата, мама! Там слезы зачтутся за подвиги, а благие помыслы за славных предков. Тогда я стану знатной, мама!

    Bедь отец говорил много раз, что, когда придет господь, драгоценности и пышные титулы подешевеют, а сердца вздорожают. Тогда я буду богата, мама! Там слезы зачтутся за подвиги, а благие помыслы за славных предков. Тогда я стану знатной, мама!
18. «

    Значит, ложь в этом доме — ходячая монета, если правду здесь ни во что не считают.

    Значит, ложь в этом доме — ходячая монета, если правду здесь ни во что не считают.
19. «

    — Нас, женщин, принято считать нежными и слабыми созданиями. Не верь этому, отец. Мы вздрагиваем при виде паука, но страшное чудище — тление — мы с улыбкой принимаем в свои объятия.

    — Нас, женщин, принято считать нежными и слабыми созданиями. Не верь этому, отец. Мы вздрагиваем при виде паука, но страшное чудище — тление — мы с улыбкой принимаем в свои объятия.

    — Луиза Миллер · книга
20. «

    В печку всю эту пакость, что зовется изящной словесностью! Девчонка забивает себе голову всякой чертовщиной, уносится мыслью в тридесятые государства и в конце концов потеряет, забудет дорогу в родные палестины, устыдится, что ее отец скрипач Миллер.

    В печку всю эту пакость, что зовется изящной словесностью! Девчонка забивает себе голову всякой чертовщиной, уносится мыслью в тридесятые государства и в конце концов потеряет, забудет дорогу в родные палестины, устыдится, что ее отец скрипач Миллер.

    — Миллер · книга