48 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Коварство и любовь», которые захочется сохранить

Ниже 48 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Коварство и любовь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Клятву? Да чего они стоят, эти клятвы, глупец? — Для нас с вами, ваша милость, ничего. Для таких же, как они, клятва — это все.

   — Клятву? Да чего они стоят, эти клятвы, глупец? — Для нас с вами, ваша милость, ничего. Для таких же, как они, клятва — это все.

   — Президент · книга
2. «

   Это, конечно, дерзость, но я ее тебе прощаю — за оригинальность.

   Это, конечно, дерзость, но я ее тебе прощаю — за оригинальность.
3. «

   Люби Господа, и любовь никогда не доведет тебя до преступления...

   Люби Господа, и любовь никогда не доведет тебя до преступления...
4. «

   — Уже..? Беда с Вами, женщины, — вечная вы загадка! Ваши слабые нервы выдерживают такие преступления, которые подтачивают самые основы человеческого общества, а крошечная доза мышьяка повергает вас на земь...

   — Уже..? Беда с Вами, женщины, — вечная вы загадка! Ваши слабые нервы выдерживают такие преступления, которые подтачивают самые основы человеческого общества, а крошечная доза мышьяка повергает вас на земь...
5. «

   Ты — моя Луиза. Кто тебе внушил, что этого недостаточно? Вот видишь, неверная, как ты ко мне холодна! Если б ты вся была охвачена любовью, стала бы ты думать о различиях? Когда я с тобой, рассудок мой весь уходит в зрение; когда же я вдали от тебя, он переплавляется в мечту о тебе. А ты и в любви способна сохранять благоразумие? Стыдись! Мгновенья, которые ты провела в тоске, — это мгновенья, похищенные у твоего любимого.

   Ты — моя Луиза. Кто тебе внушил, что этого недостаточно? Вот видишь, неверная, как ты ко мне холодна! Если б ты вся была охвачена любовью, стала бы ты думать о различиях? Когда я с тобой, рассудок мой весь уходит в зрение; когда же я вдали от тебя, он переплавляется в мечту о тебе. А ты и в любви способна сохранять благоразумие? Стыдись! Мгновенья, которые ты провела в тоске, — это мгновенья, похищенные у твоего любимого.
6. «

   Выкажите свои добродетели, блюдите свою честь, не роняйте своего достоинства, — и я вам ручаюсь, что ваша молодость устоит перед всеми соблазнами.

   Выкажите свои добродетели, блюдите свою честь, не роняйте своего достоинства, — и я вам ручаюсь, что ваша молодость устоит перед всеми соблазнами.

   — Леди Мильфорд · книга
7. «

   Только доведенный до отчаяния игрок ставит все на одну карту.

   Только доведенный до отчаяния игрок ставит все на одну карту.
8. «

   Как-то раз я гуляла по берегу Эльбы и, глядя на воду, начала было размышлять о том, что глубже; река или мои страдания?..

   Как-то раз я гуляла по берегу Эльбы и, глядя на воду, начала было размышлять о том, что глубже; река или мои страдания?..
9. «

   Моя отчизна там, где меня любит Луиза. Следы твоих ног в диких песчаных пустынях мне дороже, чем величественное здание собора в моем родном краю.

   Моя отчизна там, где меня любит Луиза. Следы твоих ног в диких песчаных пустынях мне дороже, чем величественное здание собора в моем родном краю.

   — Фердинанд · книга
10. «

    Разрушать чужое блаженство — это тоже блаженство.

    Разрушать чужое блаженство — это тоже блаженство.

    — Леди Мильфорд · книга
11. «

    Совершенная подлость есть тоже своего рода совершенство…

    Совершенная подлость есть тоже своего рода совершенство…
12. «

    Все мы люди, все человеки. По себе знаю.

    Все мы люди, все человеки. По себе знаю.
13. «

    Видно, правду люди говорят: родится у кого красивая дочка — так и знай, что дело без нечистой силы не обошлось.

    Видно, правду люди говорят: родится у кого красивая дочка — так и знай, что дело без нечистой силы не обошлось.

    — Миллер · книга
14. «

    Насекомое блаженствует в капле воды, — она кажется ему царством небесным, наслаждается и блаженствует до тех пор, пока ему не расскажут об океане, где ходят караваны судов и плещутся киты.

    Насекомое блаженствует в капле воды, — она кажется ему царством небесным, наслаждается и блаженствует до тех пор, пока ему не расскажут об океане, где ходят караваны судов и плещутся киты.
15. «

    Для чего мне вся эта публика? Для декорации?... Когда у меня срывается невзначай теплое, искреннее слово, эти жалкие, дрянные людишки таращат глаза и разевают рты, как будто перед ними привидение. Такими марионетками мне легче управлять, чем вязальными спицами. Что мне делать с этими людьми, если все их душевные движения так же размеренны, как ход часовой стрелки? Что за интерес спрашивать их о чем-нибудь, раз я знаю заранее, что они мне ответят? Что за интерес обмениваться с ними впечатлениями, раз у них не хватает смелости иметь свое мнение?..

    Для чего мне вся эта публика? Для декорации?... Когда у меня срывается невзначай теплое, искреннее слово, эти жалкие, дрянные людишки таращат глаза и разевают рты, как будто перед ними привидение. Такими марионетками мне легче управлять, чем вязальными спицами. Что мне делать с этими людьми, если все их душевные движения так же размеренны, как ход часовой стрелки? Что за интерес спрашивать их о чем-нибудь, раз я знаю заранее, что они мне ответят? Что за интерес обмениваться с ними впечатлениями, раз у них не хватает смелости иметь свое мнение?..
16. «

    Насилие ожесточает мечтателей, но не исправляет их.

    Насилие ожесточает мечтателей, но не исправляет их.
17. «

    Когда же ты снова попадешь на небо, оно с изумлением признает, что ты стала еще прекраснее, чем была тогда, когда оно отпускало тебя на землю, и что душа достигает полной зрелости только в любви.

    Когда же ты снова попадешь на небо, оно с изумлением признает, что ты стала еще прекраснее, чем была тогда, когда оно отпускало тебя на землю, и что душа достигает полной зрелости только в любви.
18. «

    Если мошка хочет, чтобы солнечный луч согрел ее, то станет ли ее за это наказывать гордое, царственное солнце?

    Если мошка хочет, чтобы солнечный луч согрел ее, то станет ли ее за это наказывать гордое, царственное солнце?

    — Луиза · книга
19. «

    — Нас, женщин, принято считать нежными и слабыми созданиями. Не верь этому, отец. Мы вздрагиваем при виде паука, но страшное чудище — тление — мы с улыбкой принимаем в свои объятия.

    — Нас, женщин, принято считать нежными и слабыми созданиями. Не верь этому, отец. Мы вздрагиваем при виде паука, но страшное чудище — тление — мы с улыбкой принимаем в свои объятия.

    — Луиза Миллер · книга
20. «

    Но, видите ли, милейший Вурм, то обстоятельство, что сын мой — дамский угодник, дает мне надежду, что и дамы будут к нему благосклонны. Он сможет многого добиться при дворе. Вы говорите, что девушка хорошенькая? Мне приятно, что у моего сына есть вкус. Он морочит голову этой дурочке, будто у него серьезные намерения? Тем лучше, — значит, он достаточно находчив и врет ей с три короба. Пожалуй, будет еще президентом.

    Но, видите ли, милейший Вурм, то обстоятельство, что сын мой — дамский угодник, дает мне надежду, что и дамы будут к нему благосклонны. Он сможет многого добиться при дворе. Вы говорите, что девушка хорошенькая? Мне приятно, что у моего сына есть вкус. Он морочит голову этой дурочке, будто у него серьезные намерения? Тем лучше, — значит, он достаточно находчив и врет ей с три короба. Пожалуй, будет еще президентом.