32 цитаты из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники», которые стоит перечитать

32 цитаты из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не подсунул ли тебе твой гувернер историю Робин Гуда, — таких неосмотрительных мерзавцев следовало бы ссылать на галеры.

   Не подсунул ли тебе твой гувернер историю Робин Гуда, — таких неосмотрительных мерзавцев следовало бы ссылать на галеры.

   — Максимилиан граф фон Моор · книга
2. «

   Воры не могут пасть смертью героев.

   Воры не могут пасть смертью героев.

   — Максимилиан граф фон Моор · книга
3. «

   Все живет для того, чтобы умереть в печали. Мы стремимся к счастью и обретаем его, чтобы снова с болью утратить.

   Все живет для того, чтобы умереть в печали. Мы стремимся к счастью и обретаем его, чтобы снова с болью утратить.

   — Амалия · книга
4. «

   У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

   У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

   — Франц · книга
5. «

   Или я должен прославлять отца за то, что он меня любит? Но ведь это — только тщеславие, первородный грех всех художников, кичащихся своим произведением, даже если оно безобразно.

   Или я должен прославлять отца за то, что он меня любит? Но ведь это — только тщеславие, первородный грех всех художников, кичащихся своим произведением, даже если оно безобразно.

   — Франц · книга
6. «

   Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное.

   Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное.
7. «

   Немало довелось мне видеть таких несчастных, которые всю жизнь с чудовищной настойчивостью противоборствовали истине, но в час смерти их заблуждения сами собой исчезали.

   Немало довелось мне видеть таких несчастных, которые всю жизнь с чудовищной настойчивостью противоборствовали истине, но в час смерти их заблуждения сами собой исчезали.

   — пастор Мозер · книга
8. «

   Из дикого яблока и в райском саду не получится ананаса.

   Из дикого яблока и в райском саду не получится ананаса.

   — Шпигельберг · книга
9. «

   К тому, что силы растут с нуждой... Вот почему я никогда не трушу, когда доходит до крайности. Мужество растет с опасностью: чем туже приходится, тем больше сил.

   К тому, что силы растут с нуждой... Вот почему я никогда не трушу, когда доходит до крайности. Мужество растет с опасностью: чем туже приходится, тем больше сил.

   — Шпигельберг · книга
10. «

    Нынче в моде пряжки на панталонах, позволяющие, по желанию, то стягивать, то распускать их. Мы велим сшить себе и совесть по новому фасону, — чтобы пошире растянуть ее, когда раздобреем!

    Нынче в моде пряжки на панталонах, позволяющие, по желанию, то стягивать, то распускать их. Мы велим сшить себе и совесть по новому фасону, — чтобы пошире растянуть ее, когда раздобреем!

    — Франц · книга
11. «

    О, я глупец, мечтавший исправить свет злодеяниями и блюсти законы беззаконием. Я называл это мщением и правом. Я дерзал, о провидение, стачивать зазубрины твоего меча, сглаживать твои пристрастия! Но... О жалкое ребячество!

    О, я глупец, мечтавший исправить свет злодеяниями и блюсти законы беззаконием. Я называл это мщением и правом. Я дерзал, о провидение, стачивать зазубрины твоего меча, сглаживать твои пристрастия! Но... О жалкое ребячество!

    — Карл Моор · книга
12. «

    Страх смерти еще страшней, чем она сама.

    Страх смерти еще страшней, чем она сама.

    — Роллер · книга
13. «

    Люди — порождение ехиден и крокодилов!

    Люди — порождение ехиден и крокодилов!
14. «

    Они до небес превозносят друг друга за удачный обед и готовы друг друга отравить из-за подстилки, которую у них перехватили на аукционе.

    Они до небес превозносят друг друга за удачный обед и готовы друг друга отравить из-за подстилки, которую у них перехватили на аукционе.

    — Карл Моор · книга
15. «

    Люди! Люди! Лживые, коварные ехидны! Их слезы — вода! Их сердца — железо! Поцелуй на устах — и кинжал в сердце!

    Люди! Люди! Лживые, коварные ехидны! Их слезы — вода! Их сердца — железо! Поцелуй на устах — и кинжал в сердце!

    — Карл Моор · книга
16. «

    Кто ничего не боится — не менее силен, чем тот, кого боятся все.

    Кто ничего не боится — не менее силен, чем тот, кого боятся все.

    — Франц · книга
17. «

    Смотрите! Законы вселенной превратились в игральные кости! Связь природы распалась, древняя распря вырвалась на волю! Сын убил своего отца.

    Смотрите! Законы вселенной превратились в игральные кости! Связь природы распалась, древняя распря вырвалась на волю! Сын убил своего отца.

    — Карл Моор · книга
18. «

    Когда-то вы видели мальчика Карла, и от мальчик был счастлив; теперь вы увидели мужчину, и он полон отчаяния.

    Когда-то вы видели мальчика Карла, и от мальчик был счастлив; теперь вы увидели мужчину, и он полон отчаяния.

    — Карл Моор · книга
19. «

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    — Франц · книга
20. «

    Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!

    Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!