30 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Идиот» для размышлений

Собрали 30 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Идиот» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я не признаю судей над собою и знаю, что я теперь вне всякой власти суда. Еще недавно рассмешило меня предположение: что если бы мне вдруг вздумалось теперь убить кого угодно, хоть десять человек разом, или сделать что-нибудь самое ужасное, что только считается самым ужасным на этом свете, то в какой просак поставлен бы был предо мной суд с моими двумя-тремя неделями сроку и с уничтожением пыток и истязаний? Я умер бы комфортно в их госпитале, в тепле и с внимательным доктором, и, может быть, гораздо комфортнее и теплее, чем у себя дома. Не понимаю, почему людям в таком же, как я, положении не приходит такая же мысль в голову, хоть бы только для шутки? Может быть, впрочем, и приходит; веселых людей и у нас много отыщется.

   Я не признаю судей над собою и знаю, что я теперь вне всякой власти суда. Еще недавно рассмешило меня предположение: что если бы мне вдруг вздумалось теперь убить кого угодно, хоть десять человек разом, или сделать что-нибудь самое ужасное, что только считается самым ужасным на этом свете, то в какой просак поставлен бы был предо мной суд с моими двумя-тремя неделями сроку и с уничтожением пыток и истязаний? Я умер бы комфортно в их госпитале, в тепле и с внимательным доктором, и, может быть, гораздо комфортнее и теплее, чем у себя дома. Не понимаю, почему людям в таком же, как я, положении не приходит такая же мысль в голову, хоть бы только для шутки? Может быть, впрочем, и приходит; веселых людей и у нас много отыщется.

   — Ипполит · книга
2. «

   В самом деле, нет ничего досаднее, как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, неглупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».

   В самом деле, нет ничего досаднее, как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, неглупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».
3. «

   В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

   В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

   — Ипполит · книга
4. «

   Нечего смущаться и тем, что мы смешны, не правда ли? Ведь это действительно так, мы смешны, легкомысленны, с дурными привычками, скучаем, глядеть не умеем, понимать не умеем, мы ведь все таковы, все, и вы, и я, и они!

   Нечего смущаться и тем, что мы смешны, не правда ли? Ведь это действительно так, мы смешны, легкомысленны, с дурными привычками, скучаем, глядеть не умеем, понимать не умеем, мы ведь все таковы, все, и вы, и я, и они!

   — князь Мышкин · книга
5. «

   ... он [Тоцкий] был несколько трусоват или, лучше сказать, в высшей степени консервативен.

   ... он [Тоцкий] был несколько трусоват или, лучше сказать, в высшей степени консервативен.
6. «

   Мой либерал дошёл до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьёт свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нём смех и чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, всё. Если есть для него оправдание, так разве в том, что он не понимает, что делает, и свою ненависть к России принимает за самый плодотворный либерализм.

   Мой либерал дошёл до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьёт свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нём смех и чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, всё. Если есть для него оправдание, так разве в том, что он не понимает, что делает, и свою ненависть к России принимает за самый плодотворный либерализм.
7. «

   Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

   Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

   — князь Мышкин · книга
8. «

   Легко сделаться атеистом русскому человеку, легче, чем всем остальным во всем мире! И русские не просто становятся атеистами, а непременно уверуют в атеизм, как в новую веру, никак того не замечая, что уверовали в нуль.

   Легко сделаться атеистом русскому человеку, легче, чем всем остальным во всем мире! И русские не просто становятся атеистами, а непременно уверуют в атеизм, как в новую веру, никак того не замечая, что уверовали в нуль.
9. «

   Казалось бы, счастье повернулось к нашему герою задом.

   Казалось бы, счастье повернулось к нашему герою задом.
10. «

    ... ни одного мгновения на копейки ценить нельзя, и иногда пять минут дороже сокровища.

    ... ни одного мгновения на копейки ценить нельзя, и иногда пять минут дороже сокровища.
11. «

    Заметьте себе, милый князь, что нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером, без особых талантов и человек обыкновенный.

    Заметьте себе, милый князь, что нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером, без особых талантов и человек обыкновенный.

    — Гаврила Ардалионович Иволгин · книга
12. «

    Я не был влюблен... я... был счастлив иначе.

    Я не был влюблен... я... был счастлив иначе.

    — князь Мышкин · книга
13. «

    Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать.

    Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать.

    — князь Мышкин · книга
14. «

    ... Улица стала наконец производить во мне такое озлобление, что я по целым дням нарочно сидел взаперти, хотя и мог выходить, как и все. Я не мог выносить этого шныряющего, суетящегося, вечно озабоченного, угрюмого и встревоженного народа, который сновал около меня по тротуарам. К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета, вечная, угрюмая злость их <...>?

    ... Улица стала наконец производить во мне такое озлобление, что я по целым дням нарочно сидел взаперти, хотя и мог выходить, как и все. Я не мог выносить этого шныряющего, суетящегося, вечно озабоченного, угрюмого и встревоженного народа, который сновал около меня по тротуарам. К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета, вечная, угрюмая злость их <...>?

    — Ипполит Терентьев · книга
15. «

    …вот и урок: не судить, не имея опыта.

    …вот и урок: не судить, не имея опыта.

    — князь Мышкин · книга
16. «

    Без сомнения, я виноват, и хоть и смотрю уже давным-давно на свой поступок, по отдаленности лет и по изменению в натуре, как на чужой, но тем не менее продолжаю жалеть.

    Без сомнения, я виноват, и хоть и смотрю уже давным-давно на свой поступок, по отдаленности лет и по изменению в натуре, как на чужой, но тем не менее продолжаю жалеть.

    — Гаврила Ардалионович Иволгин · книга
17. «

    Впрочем, если не любишь человека, зачем ему дурного желать, не правда ли?

    Впрочем, если не любишь человека, зачем ему дурного желать, не правда ли?

    — Ипполит Терентьев · книга
18. «

    — Я пришел вас предупредить: мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.

    — Я пришел вас предупредить: мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.
19. «

    Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.

    Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.
20. «

    Изобретатели и гении почти всегда при начале своего поприща (а очень часто и в конце) считались в обществе не более как дураками, — это уж самое рутинное замечание, слишком всем известное.

    Изобретатели и гении почти всегда при начале своего поприща (а очень часто и в конце) считались в обществе не более как дураками, — это уж самое рутинное замечание, слишком всем известное.