20 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Идиот» — читать онлайн

Собрали 20 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Идиот» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ... Улица стала наконец производить во мне такое озлобление, что я по целым дням нарочно сидел взаперти, хотя и мог выходить, как и все. Я не мог выносить этого шныряющего, суетящегося, вечно озабоченного, угрюмого и встревоженного народа, который сновал около меня по тротуарам. К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета, вечная, угрюмая злость их <...>?

   ... Улица стала наконец производить во мне такое озлобление, что я по целым дням нарочно сидел взаперти, хотя и мог выходить, как и все. Я не мог выносить этого шныряющего, суетящегося, вечно озабоченного, угрюмого и встревоженного народа, который сновал около меня по тротуарам. К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета, вечная, угрюмая злость их <...>?

   — Ипполит Терентьев · книга
2. «

   Без сомнения, я виноват, и хоть и смотрю уже давным-давно на свой поступок, по отдаленности лет и по изменению в натуре, как на чужой, но тем не менее продолжаю жалеть.

   Без сомнения, я виноват, и хоть и смотрю уже давным-давно на свой поступок, по отдаленности лет и по изменению в натуре, как на чужой, но тем не менее продолжаю жалеть.

   — Гаврила Ардалионович Иволгин · книга
3. «

   Кто посягает на единичную «милостыню», тот посягает на природу человека и презирает его личное достоинство. Но организация «общественной милостыни» и вопрос о личной свободе — два вопроса различные и взаимно себя не исключающие. Единичное добро останется всегда, потому что оно есть потребность личности, живая потребность прямого влияния одной личности на другую.

   Кто посягает на единичную «милостыню», тот посягает на природу человека и презирает его личное достоинство. Но организация «общественной милостыни» и вопрос о личной свободе — два вопроса различные и взаимно себя не исключающие. Единичное добро останется всегда, потому что оно есть потребность личности, живая потребность прямого влияния одной личности на другую.

   — Ипполит Терентьев · книга
4. «

   Ограниченному обыкновенному человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.

   Ограниченному обыкновенному человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.
5. «

   Я не был влюблен... я... был счастлив иначе.

   Я не был влюблен... я... был счастлив иначе.

   — князь Мышкин · книга
6. «

   В самом деле, нет ничего досаднее, как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, неглупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».

   В самом деле, нет ничего досаднее, как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, неглупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».
7. «

   Есть женщины, которые годятся только в любовницы и больше ни во что.

   Есть женщины, которые годятся только в любовницы и больше ни во что.

   — Гаврила Ардалионович Иволгин · книга
8. «

   ...он до того меня любит, что уже не мог не возненавидеть меня.

   ...он до того меня любит, что уже не мог не возненавидеть меня.

   — Настасья Филипповна · книга
9. «

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   — князь Мышкин · книга
10. «

    ... Вы краснеете, это черта прекрасного сердца.

    ... Вы краснеете, это черта прекрасного сердца.

    — князь Мышкин · книга
11. «

    Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.

    Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.
12. «

    У вас нежности нет: одна правда, стало быть, — несправедливо.

    У вас нежности нет: одна правда, стало быть, — несправедливо.

    — Аглая Ивановна Епанчина · книга
13. «

    Невинная ложь для веселого смеха, хотя бы и грубая, не обижает сердца человеческого. Иной и лжет-то, если хотите, из одной только дружбы, чтобы доставить тем удовольствие собеседнику; но если просвечивает неуважение, если именно, может быть, подобным неуважением хотят показать, что тяготятся связью, то человеку благородному остается лишь отвернуться и порвать связь, указав обидчику его настоящее место.

    Невинная ложь для веселого смеха, хотя бы и грубая, не обижает сердца человеческого. Иной и лжет-то, если хотите, из одной только дружбы, чтобы доставить тем удовольствие собеседнику; но если просвечивает неуважение, если именно, может быть, подобным неуважением хотят показать, что тяготятся связью, то человеку благородному остается лишь отвернуться и порвать связь, указав обидчику его настоящее место.

    — Гаврила Ардалионович Иволгин · книга
14. «

    Заметьте себе, милый князь, что нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером, без особых талантов и человек обыкновенный.

    Заметьте себе, милый князь, что нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером, без особых талантов и человек обыкновенный.

    — Гаврила Ардалионович Иволгин · книга
15. «

    … и супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил.

    … и супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил.
16. «

    Какие мы еще дети, Коля! И… и… как это хорошо, что мы дети!

    Какие мы еще дети, Коля! И… и… как это хорошо, что мы дети!

    — князь Мышкин · книга
17. «

    Весьма часто правда кажется невозможною.

    Весьма часто правда кажется невозможною.

    — Ардалион Александрович Иволгин · книга
18. «

    Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

    Он и не ожидал, что у него с такою болью будет биться сердце.

    — князь Мышкин · книга
19. «

    А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

    А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

    — князь Мышкин · книга
20. «

    Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

    Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

    — князь Мышкин · книга