27 цитат из книги «Гэри Рассел. Разделённая верность» для статуса

Собрали 27 цитат из книги «Гэри Рассел. Разделённая верность» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Наша верность друг другу — вот, что держало нас вместе все эти годы. — Ничто не сможет разделить нас, — пробормотал Кощей. — Да, — подтвердил Доктор. — Ничто.

   — Наша верность друг другу — вот, что держало нас вместе все эти годы. — Ничто не сможет разделить нас, — пробормотал Кощей. — Да, — подтвердил Доктор. — Ничто.

   — Доктор · книга
2. «

   — Победа! — прокричал он. — Вы сжульничали, — сказал Игрушечник, внезапно появившись в воздухе над деревьями. — Нет. Я устроил ловушку. — Вы сломали его флаги. Это нечестно. Доктор упал на колени, полностью разбитый. — Я все равно победил, — задыхаясь, проговорил он. — Я сделал то, что вы хотели, и я победил. — Жульничая, Доктор? Это — единственное, чему вы научились?

   — Победа! — прокричал он. — Вы сжульничали, — сказал Игрушечник, внезапно появившись в воздухе над деревьями. — Нет. Я устроил ловушку. — Вы сломали его флаги. Это нечестно. Доктор упал на колени, полностью разбитый. — Я все равно победил, — задыхаясь, проговорил он. — Я сделал то, что вы хотели, и я победил. — Жульничая, Доктор? Это — единственное, чему вы научились?

   — Доктор · книга
3. «

   — Трое Ваших друзей не радуют меня. Тиган Джованка и те с космической станции, вращающейся вокруг милого Даймока, родом с Земли, воображение жителей которой — бесконечный источник волнений. Нисса с Тракена. Его больше не существует, поэтому у меня нет возможности играть с ней. Как и с Адриком. Его родной Алзариус находится в Эхо-пространстве, что приносит слишком много беспокойства ради небольшого вознаграждения. Таким образом, ни один из них не интересует меня. Я мог бы просто стереть их, но чувствую, что это расстроило бы Вас, поэтому не буду. — Спасибо. Игрушечник продолжал смеяться.

   — Трое Ваших друзей не радуют меня. Тиган Джованка и те с космической станции, вращающейся вокруг милого Даймока, родом с Земли, воображение жителей которой — бесконечный источник волнений. Нисса с Тракена. Его больше не существует, поэтому у меня нет возможности играть с ней. Как и с Адриком. Его родной Алзариус находится в Эхо-пространстве, что приносит слишком много беспокойства ради небольшого вознаграждения. Таким образом, ни один из них не интересует меня. Я мог бы просто стереть их, но чувствую, что это расстроило бы Вас, поэтому не буду. — Спасибо. Игрушечник продолжал смеяться.

   — Доктор · книга
4. «

   — Все разумные расы чувствуют, что-то есть нечто большее, чем они сами, Доктор, — сказал Раллон. — Это — фактор, который подталкивает их развитие. Возьми свою любимую планету, Доктор. Земля. Сол Три. Неважно, как ты ее называешь. У каждой цивилизации был свой собственный пантеон. Греки, римляне, скандинавы, христиане, индуисты… Кто знает, существуют ли они? Вероятно, да. Или существовали. Использовали силу, которая объединяла людей, давала им причину существовать, бороться. Они создали свою этику, свою культуру вокруг этих богов. На Даймоке — та же самая ситуация. — Я нашел людей с Даймока сотни лет назад, Доктор, — сказал Игрушечник. — У них не было цели, они нуждались в Боге. И, будучи расой телепатов без материальных потребностей, они увидели во мне своего Бога. Я никогда не утверждал, что являюсь единственным, я — Страж, Доктор. Вся расы мечтают и надеются. Если существуют Страж Света и Страж Хаоса, то должен быть и Страж Мечтаний. Именно поэтому я нахожусь в этой Вселенной, Доктор. У всех есть мечты. Я формирую их. Это — моя работа. Нисса вмешалась в их разговор. — А как же Ваши игры? Мучения, которые Вы причиняете? — Страж Хаоса создает войны, чтобы оправдать свое существование. Страж Правосудия создает конфликты, чтобы оправдать свое. Я — создаю умственные игры, моя дорогая. Без меня, без того, что я делаю, мечты потеряли бы новизну, пропала бы потребность учиться и развиваться. Они бы просто стояли на месте, медленно увядая и умирая. Я не могу существовать без жителей этой Вселенной. Они не могут существовать без меня.

   — Все разумные расы чувствуют, что-то есть нечто большее, чем они сами, Доктор, — сказал Раллон. — Это — фактор, который подталкивает их развитие. Возьми свою любимую планету, Доктор. Земля. Сол Три. Неважно, как ты ее называешь. У каждой цивилизации был свой собственный пантеон. Греки, римляне, скандинавы, христиане, индуисты… Кто знает, существуют ли они? Вероятно, да. Или существовали. Использовали силу, которая объединяла людей, давала им причину существовать, бороться. Они создали свою этику, свою культуру вокруг этих богов. На Даймоке — та же самая ситуация. — Я нашел людей с Даймока сотни лет назад, Доктор, — сказал Игрушечник. — У них не было цели, они нуждались в Боге. И, будучи расой телепатов без материальных потребностей, они увидели во мне своего Бога. Я никогда не утверждал, что являюсь единственным, я — Страж, Доктор. Вся расы мечтают и надеются. Если существуют Страж Света и Страж Хаоса, то должен быть и Страж Мечтаний. Именно поэтому я нахожусь в этой Вселенной, Доктор. У всех есть мечты. Я формирую их. Это — моя работа. Нисса вмешалась в их разговор. — А как же Ваши игры? Мучения, которые Вы причиняете? — Страж Хаоса создает войны, чтобы оправдать свое существование. Страж Правосудия создает конфликты, чтобы оправдать свое. Я — создаю умственные игры, моя дорогая. Без меня, без того, что я делаю, мечты потеряли бы новизну, пропала бы потребность учиться и развиваться. Они бы просто стояли на месте, медленно увядая и умирая. Я не могу существовать без жителей этой Вселенной. Они не могут существовать без меня.

   — Доктор · книга
5. «

   Искусство, однажды сказал ему Доктор, весьма субъективная вещь. Один художник может нарисовать великолепную картину с желтыми цветами в поле, практически как на фотографии. Другой может увеличить изображение цветов пропорционально фону и переднему плану. Следующий живописец может сделать цветы угловатыми и двумерными, а еще один — картину с тремя желтыми грязными пятнами на синем фоне. Но у каждого из них есть собственное видение мира и поклонники.

   Искусство, однажды сказал ему Доктор, весьма субъективная вещь. Один художник может нарисовать великолепную картину с желтыми цветами в поле, практически как на фотографии. Другой может увеличить изображение цветов пропорционально фону и переднему плану. Следующий живописец может сделать цветы угловатыми и двумерными, а еще один — картину с тремя желтыми грязными пятнами на синем фоне. Но у каждого из них есть собственное видение мира и поклонники.
6. «

   Никогда не стоит несерьезно относиться к моим играм.

   Никогда не стоит несерьезно относиться к моим играм.

   — Небесный игрушечник · книга
7. «

   — Тиган, тебе кто-нибудь говорил, что рад, когда ты рядом? — Нет, в последнее время нет. — Нет? Интересно, почему? — Доктор возвратился к своей задаче.

   — Тиган, тебе кто-нибудь говорил, что рад, когда ты рядом? — Нет, в последнее время нет. — Нет? Интересно, почему? — Доктор возвратился к своей задаче.

   — Тиган Джованка · книга
8. «

   — Встаньте. Объясните классу философию Галлифрея. Доктор встал и, что неудивительно, стал запинаться, ведь он нуждался в данных. Точный и краткий ответ мог занять несколько дней. Он так и сказал. — Неверно. — Голос Делокс походил на скрип дерева, пораженного молнией. Она указала на Рансибла. — Вы. — Повиновение. Честь. Понимание. Верность. Уважение. Делокс махнула рукой. — Почти. Вы забыли сказать «традиция». Традиция так же важна, как и все прочие качества.

   — Встаньте. Объясните классу философию Галлифрея. Доктор встал и, что неудивительно, стал запинаться, ведь он нуждался в данных. Точный и краткий ответ мог занять несколько дней. Он так и сказал. — Неверно. — Голос Делокс походил на скрип дерева, пораженного молнией. Она указала на Рансибла. — Вы. — Повиновение. Честь. Понимание. Верность. Уважение. Делокс махнула рукой. — Почти. Вы забыли сказать «традиция». Традиция так же важна, как и все прочие качества.

   — Доктор · книга
9. «

   — Кто Вы? — У меня было много имен. Мои люди… были… ткачи. Прядильщики. Создатели снов, Адрик. Но я заскучал и оставил это крошечное, замкнутое существование. И теперь, Адрик, теперь эта Вселенная — моя игровая площадка. — Игровая площадка? — Да, Адрик. Игровая площадка.

   — Кто Вы? — У меня было много имен. Мои люди… были… ткачи. Прядильщики. Создатели снов, Адрик. Но я заскучал и оставил это крошечное, замкнутое существование. И теперь, Адрик, теперь эта Вселенная — моя игровая площадка. — Игровая площадка? — Да, Адрик. Игровая площадка.

   — Небесный игрушечник · книга
10. «

    — Ты был все время с ними, не так ли? Наблюдал, кто из нас первым решит сбежать от Повелителей Времени. Ванселл пожал плечами. — И да, и нет. Да, я был агентом НАВ с того дня, как пришел в Академию. Нет, я наблюдал только за тобой. Дракс, Мортимус и даже твой старый друг с гор южного Галлифрея покинули планету. Они не первые, кто выбрал изгнание и свободу вместо того, чтобы остаться здесь. Но ты, Доктор, ты — первый, кем заинтересовалось Агенство. У тебя есть… способности. Мы увидели их в твоих генах, начиная с того дня, как ты появился на свет… Доктор хотелось закричать, излить весь свой гнев. Но он понимал, что это ни к чему не приведет. С этого времени он оказывался перед необходимостью быть очень осторожным и планировать весьма тщательно. И если требовалось пятьсот лет, чтобы получить то, что он хотел, значит, так оно и будет. В итоге он просто улыбнулся Ванселлу.

    — Ты был все время с ними, не так ли? Наблюдал, кто из нас первым решит сбежать от Повелителей Времени. Ванселл пожал плечами. — И да, и нет. Да, я был агентом НАВ с того дня, как пришел в Академию. Нет, я наблюдал только за тобой. Дракс, Мортимус и даже твой старый друг с гор южного Галлифрея покинули планету. Они не первые, кто выбрал изгнание и свободу вместо того, чтобы остаться здесь. Но ты, Доктор, ты — первый, кем заинтересовалось Агенство. У тебя есть… способности. Мы увидели их в твоих генах, начиная с того дня, как ты появился на свет… Доктор хотелось закричать, излить весь свой гнев. Но он понимал, что это ни к чему не приведет. С этого времени он оказывался перед необходимостью быть очень осторожным и планировать весьма тщательно. И если требовалось пятьсот лет, чтобы получить то, что он хотел, значит, так оно и будет. В итоге он просто улыбнулся Ванселлу.

    — Доктор · книга
11. «

    У Вас есть тайна, и это — сыр в мышеловке, в которую он хочет попасть.

    У Вас есть тайна, и это — сыр в мышеловке, в которую он хочет попасть.

    — Тиган Джованка · книга
12. «

    — Я чувствую себя очень усталой, — объявила Нисса. — Думаю, что понимаю, почему — сказал Доктор. — В еду был подмешан наркотик. Оуквуд попытался осмыслить это, но почувствовал, что эффект дает о себе знать — Вы знали об этом? — спросила Дитер. — Я подозревал. — Но почему Вы ничего не сказали? Доктор прислонился к стене. — Поскольку все мы нуждаемся в некотором отдыхе, и это гарантирует, чтобы мы получим его. Если Смотритель хотел бы причинить нам вред, он убил бы нас в шаттле или оставил замерзать снаружи, как только получил Тиган. Он улыбнулся Дитер, но та, как почти все остальные, была уже без сознания. — Помимо этого, мы все съели достаточно наркотиков, которые подействовали быстрее, чем я стал подозре… подозр…

    — Я чувствую себя очень усталой, — объявила Нисса. — Думаю, что понимаю, почему — сказал Доктор. — В еду был подмешан наркотик. Оуквуд попытался осмыслить это, но почувствовал, что эффект дает о себе знать — Вы знали об этом? — спросила Дитер. — Я подозревал. — Но почему Вы ничего не сказали? Доктор прислонился к стене. — Поскольку все мы нуждаемся в некотором отдыхе, и это гарантирует, чтобы мы получим его. Если Смотритель хотел бы причинить нам вред, он убил бы нас в шаттле или оставил замерзать снаружи, как только получил Тиган. Он улыбнулся Дитер, но та, как почти все остальные, была уже без сознания. — Помимо этого, мы все съели достаточно наркотиков, которые подействовали быстрее, чем я стал подозре… подозр…

    — Нисса · книга
13. «

    Адрик знал, что часто обманывался в отношении других людей. По крайней мере, он знал, что другие так думали о нем. Но — нет, у него всегда был план. Он всегда симулировал соглашение, будучи готов в последнюю минуту вернуться к Доктору.

    Адрик знал, что часто обманывался в отношении других людей. По крайней мере, он знал, что другие так думали о нем. Но — нет, у него всегда был план. Он всегда симулировал соглашение, будучи готов в последнюю минуту вернуться к Доктору.

    — Адрик · книга
14. «

    — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он. — Вы? Вряд ли. — Нелегко всегда оставаться позади. Уж я-то знаю. Командир и Сара такие же, как и другие капитаны и исполнители, которым я когда-либо служил. Делают всё сами. Между ними есть особая связь, нет смысла заострять внимание на том, что я подхожу лучше или более опытный, команда остаётся вместе. Вижу, с тобой то же самое. Адрик пожал плечами. — Я привык к этому.

    — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он. — Вы? Вряд ли. — Нелегко всегда оставаться позади. Уж я-то знаю. Командир и Сара такие же, как и другие капитаны и исполнители, которым я когда-либо служил. Делают всё сами. Между ними есть особая связь, нет смысла заострять внимание на том, что я подхожу лучше или более опытный, команда остаётся вместе. Вижу, с тобой то же самое. Адрик пожал плечами. — Я привык к этому.

    — Адрик · книга
15. «

    — Мне не нужно ничьё уважение, — крикнул он. — Вранье, Адрик. Все мы хотим уважения. Вы хотите быть уважаемым другими. Доктор хочет быть уважаемым Вами. Тиган и Нисса хотят уважать Вас. Ваша вина в том, что этого не происходит. Вы хотите вернуть старого Доктора, но, на самом деле, старого себя. Когда Вы появились в ТАРДИС, Вы были искренним, эмоциональным и многому верили. Вы думали, что это было захватывающим приключением. Но когда Доктор изменился, Вы тоже. Вы взяли на себя часть ответственности и помогли Ниссе утешиться после гибели Тракена. Единственный человек, который все еще считает, что Вы — испорченный ребенок — Вы сами. Если Вы поймете, что изменились, другие тоже поймут. Ваша судьба зависит не от расположения звезд, Адрик. Однажды Вы произведете большое впечатление, измените историю или что-то в этом роде. Но пока этого не случилось, ждите и радуйтесь своим друзьям вместо того, чтобы ругаться с ними. Ведите себя достойно, и они ответят Вам тем же.

    — Мне не нужно ничьё уважение, — крикнул он. — Вранье, Адрик. Все мы хотим уважения. Вы хотите быть уважаемым другими. Доктор хочет быть уважаемым Вами. Тиган и Нисса хотят уважать Вас. Ваша вина в том, что этого не происходит. Вы хотите вернуть старого Доктора, но, на самом деле, старого себя. Когда Вы появились в ТАРДИС, Вы были искренним, эмоциональным и многому верили. Вы думали, что это было захватывающим приключением. Но когда Доктор изменился, Вы тоже. Вы взяли на себя часть ответственности и помогли Ниссе утешиться после гибели Тракена. Единственный человек, который все еще считает, что Вы — испорченный ребенок — Вы сами. Если Вы поймете, что изменились, другие тоже поймут. Ваша судьба зависит не от расположения звезд, Адрик. Однажды Вы произведете большое впечатление, измените историю или что-то в этом роде. Но пока этого не случилось, ждите и радуйтесь своим друзьям вместо того, чтобы ругаться с ними. Ведите себя достойно, и они ответят Вам тем же.

    — Адрик · книга
16. «

    — Агрессия, Доктор? Вы начинаете мне нравиться. Мне нравится это сражение между нами. Мы еще сыграем с Вами, Доктор. Когда Вы будете лучше подготовлены. Когда Вы будете Повелителем Времени, а не простым галлифрейским студентом. Ах, да, Доктор, все, что Раллон знает… знал… — теперь это часть меня. Я благодарю Вас за то, что помогли мне обрести форму, свою собственную форму. Множество лет я перемещался из тела в тело, существуя не дольше столетия. Но теперь, с помощью Раллона, я смогу играть и управлять целую вечность. Или, по крайней мере, пока не умрет эта Вселенная, и я не отправлюсь к следующей.

    — Агрессия, Доктор? Вы начинаете мне нравиться. Мне нравится это сражение между нами. Мы еще сыграем с Вами, Доктор. Когда Вы будете лучше подготовлены. Когда Вы будете Повелителем Времени, а не простым галлифрейским студентом. Ах, да, Доктор, все, что Раллон знает… знал… — теперь это часть меня. Я благодарю Вас за то, что помогли мне обрести форму, свою собственную форму. Множество лет я перемещался из тела в тело, существуя не дольше столетия. Но теперь, с помощью Раллона, я смогу играть и управлять целую вечность. Или, по крайней мере, пока не умрет эта Вселенная, и я не отправлюсь к следующей.

    — Небесный игрушечник · книга
17. «

    — И если я выиграю? Мы сможем вернуться домой? — Домой? — засмеялся Игрушечник. — Пройдет много времени, прежде чем Вы сможете увидеть что-то, что сможете назвать домом, Доктор. Вы — мои гости. На долгое время. На очень долгое время. Но если сумеете победить капитанов, то, по крайней мере, останетесь в живых. Доктор внезапно почувствовал озноб. Он не ожидал этого. Он думал, что Игрушечник — непочтительный, коварный и слегка шаловливый. Испорченный. Но теперь он видел правду. Игрушечник был воплощением чистого зла, принявшего форму. Правда была в том, что он столкнулся с противником, столь же древним, как сама Вселенная, и возможно, что даже старше. И у него просто не было ни знаний, ни опыта, чтобы бороться с ним. Игрушечник улыбнулся еще шире. — Правильно, Доктор. Борьба со мной бессмысленна, но Вы все еще продолжаете. Поскольку, как и все эфемерные существа, что населяют этот смешной космос, Вы хотите жить, хотите найти кусочек надежды там, где ничего не осталось. Что ж, играйте в мои игры, Доктор, и возможно, Вы останетесь вне моего магазина игрушек и будете первым человеком, который смог обыграть Небесного Игрушечника. И он исчез вместе с шаром. — В чем я искренне сомневаюсь, — послышались его последние слова.

    — И если я выиграю? Мы сможем вернуться домой? — Домой? — засмеялся Игрушечник. — Пройдет много времени, прежде чем Вы сможете увидеть что-то, что сможете назвать домом, Доктор. Вы — мои гости. На долгое время. На очень долгое время. Но если сумеете победить капитанов, то, по крайней мере, останетесь в живых. Доктор внезапно почувствовал озноб. Он не ожидал этого. Он думал, что Игрушечник — непочтительный, коварный и слегка шаловливый. Испорченный. Но теперь он видел правду. Игрушечник был воплощением чистого зла, принявшего форму. Правда была в том, что он столкнулся с противником, столь же древним, как сама Вселенная, и возможно, что даже старше. И у него просто не было ни знаний, ни опыта, чтобы бороться с ним. Игрушечник улыбнулся еще шире. — Правильно, Доктор. Борьба со мной бессмысленна, но Вы все еще продолжаете. Поскольку, как и все эфемерные существа, что населяют этот смешной космос, Вы хотите жить, хотите найти кусочек надежды там, где ничего не осталось. Что ж, играйте в мои игры, Доктор, и возможно, Вы останетесь вне моего магазина игрушек и будете первым человеком, который смог обыграть Небесного Игрушечника. И он исчез вместе с шаром. — В чем я искренне сомневаюсь, — послышались его последние слова.

    — Доктор · книга
18. «

    Доктор снял с пальца Игрушечника кольцо и провел им перед зеркалом памяти. Вместо своих мыслей, они с Ниссой увидели Раллона и Милленнию, идущих через розарий, цветущий и приятный. На мгновение Доктор закрыл глаза и улыбнулся. — Счастливые дни, — сказал он. — И их будет еще очень много. Затем он бросил кольцо в зеркало, разбив его на крошечные фрагменты. Вся сфера начала дрожать, сопровождаясь громом, который заставил их говорить громче, чтобы услышать друг друга.

    Доктор снял с пальца Игрушечника кольцо и провел им перед зеркалом памяти. Вместо своих мыслей, они с Ниссой увидели Раллона и Милленнию, идущих через розарий, цветущий и приятный. На мгновение Доктор закрыл глаза и улыбнулся. — Счастливые дни, — сказал он. — И их будет еще очень много. Затем он бросил кольцо в зеркало, разбив его на крошечные фрагменты. Вся сфера начала дрожать, сопровождаясь громом, который заставил их говорить громче, чтобы услышать друг друга.

    — Доктор · книга
19. «

    — Теперь объясни мне, почему она здесь? Раллон улыбнулся. — Поскольку она мечтает о приключениях, так же, как ты или я, Доктор. И, — он потянулся и заговорщически обхватил своего друга за плечи, — потому, что если бы были только ты и я, мы стали бы рисковать. Глупо рисковать. Но в этом случае, будучи джентльменами, мы гарантируем, что не сделаем ничего опасного для жизни. В конце концов, ты бы хотел объяснять ее семье, что с ней что-то случилось? Доктор скривился. — Я не хотел бы объяснять это даже мебели, уже не говоря обо всей семье. Раллон подмигнул. — В точку, старик. Впервые Доктор позволил себе улыбнуться. — Хорошо, но она — под твоей защитой. Мне не нравится быть ответственным за других людей

    — Теперь объясни мне, почему она здесь? Раллон улыбнулся. — Поскольку она мечтает о приключениях, так же, как ты или я, Доктор. И, — он потянулся и заговорщически обхватил своего друга за плечи, — потому, что если бы были только ты и я, мы стали бы рисковать. Глупо рисковать. Но в этом случае, будучи джентльменами, мы гарантируем, что не сделаем ничего опасного для жизни. В конце концов, ты бы хотел объяснять ее семье, что с ней что-то случилось? Доктор скривился. — Я не хотел бы объяснять это даже мебели, уже не говоря обо всей семье. Раллон подмигнул. — В точку, старик. Впервые Доктор позволил себе улыбнуться. — Хорошо, но она — под твоей защитой. Мне не нравится быть ответственным за других людей

    — Раллон · книга
20. «

    — Хорошо, Игрушечник, я буду играть по Вашим правилам. Шахматы. Карты. Рамми. Во что бы Вы ни хотели — но верните все на свои места, или я не смогу помочь Вам! И мир распался вокруг него.

    — Хорошо, Игрушечник, я буду играть по Вашим правилам. Шахматы. Карты. Рамми. Во что бы Вы ни хотели — но верните все на свои места, или я не смогу помочь Вам! И мир распался вокруг него.

    — Доктор · книга