24 цитаты из книги «Генри Филдинг. История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого» для вдохновения

24 цитаты из книги «Генри Филдинг. История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Надо быть слишком презренного мнения о роде человеческом, чтобы думать, будто люди так часто дают себя провести, как они то показывают.

   Надо быть слишком презренного мнения о роде человеческом, чтобы думать, будто люди так часто дают себя провести, как они то показывают.
2. «

   Умный человек, иначе говоря — мошенник, смотрит на трюки в жизни, как актер на театральные трюки: они заставляют его насторожиться, но он восхищается ловкостью того, кто их разыгрывает.

   Умный человек, иначе говоря — мошенник, смотрит на трюки в жизни, как актер на театральные трюки: они заставляют его насторожиться, но он восхищается ловкостью того, кто их разыгрывает.
3. «

   Природа редко бывает так добра, как те писатели, которые рисуют образы абсолютного совершенства. Редко она создает человека таким безупречным в величии или ничтожестве, что ни искры человечности не проблеснет у великого и ни искры того, что чернь называет злом, не вспыхнет в ничтожном.

   Природа редко бывает так добра, как те писатели, которые рисуют образы абсолютного совершенства. Редко она создает человека таким безупречным в величии или ничтожестве, что ни искры человечности не проблеснет у великого и ни искры того, что чернь называет злом, не вспыхнет в ничтожном.
4. «

   Слова, высказанные римским поэтом о труде, который будто бы все побеждает, окажутся куда справедливей, если их применить к бесстыдству.

   Слова, высказанные римским поэтом о труде, который будто бы все побеждает, окажутся куда справедливей, если их применить к бесстыдству.
5. «

   Существует, по-видимому, известная мера злодейства и несправедливости, положенная для свершения каждому великому человеку, — а далее Фортуна видит от него не больше пользы. чем от шелковичного червя, с которого уже смотали пряжу, и покидает его.

   Существует, по-видимому, известная мера злодейства и несправедливости, положенная для свершения каждому великому человеку, — а далее Фортуна видит от него не больше пользы. чем от шелковичного червя, с которого уже смотали пряжу, и покидает его.
6. «

   Гинея стоит одинаково что в расшитом кошельке, что в кожаном, а треска останется треской — что на олове, что на серебряном блюде.

   Гинея стоит одинаково что в расшитом кошельке, что в кожаном, а треска останется треской — что на олове, что на серебряном блюде.

   — Джонатан Уайльд · книга
7. «

   Великая Alma Mater — природа — изо всех особ женского пола самая упрямая и никогда не отступает от своих намерений. Если природа возымела известное намеренье, она никогда не позволит никакой причине, никакому замыслу, никакой случайности разрушить его.

   Великая Alma Mater — природа — изо всех особ женского пола самая упрямая и никогда не отступает от своих намерений. Если природа возымела известное намеренье, она никогда не позволит никакой причине, никакому замыслу, никакой случайности разрушить его.
8. «

   Попасть в рай человек может, не затратив и половины тех трудов, какими он покупает себе ад.

   Попасть в рай человек может, не затратив и половины тех трудов, какими он покупает себе ад.
9. «

   Человек кричит о своих добродетелях, как лавочник выставляет свой товар, — чтобы на них заработать.

   Человек кричит о своих добродетелях, как лавочник выставляет свой товар, — чтобы на них заработать.

   — Джонатан Уайльд · книга
10. «

    Как немыслимо для человеческого благоразумия все предусмотреть и оградиться от обмана! Совсем как в шахматах: ладья или конь, или слон подготовляет великое предприятие, но тут встревает ничтожная пешка и разрушает весь замысел.

    Как немыслимо для человеческого благоразумия все предусмотреть и оградиться от обмана! Совсем как в шахматах: ладья или конь, или слон подготовляет великое предприятие, но тут встревает ничтожная пешка и разрушает весь замысел.
11. «

    Что значит умереть? Не что иное, как попасть в одну компанию с платонами и цезарями и со всеми прочими великими героями древности.

    Что значит умереть? Не что иное, как попасть в одну компанию с платонами и цезарями и со всеми прочими великими героями древности.

    — Джонатан Уайльд · книга
12. «

    Большие бедствия, а в особенности бедствия внезапные, ведут не к пробуждению всех способностей, а к их приглушению и подавлению.

    Большие бедствия, а в особенности бедствия внезапные, ведут не к пробуждению всех способностей, а к их приглушению и подавлению.
13. «

    Мистер Уайлд, по самой строгой проверке не обнаружив в том уголке человеческой природы, который зовется собственным сердцем, ни крупицы жалкого, низменного свойства, именуемого честностью, пришел к выводу, быть может слишком обобщенному, что такой вещи нет совсем.

    Мистер Уайлд, по самой строгой проверке не обнаружив в том уголке человеческой природы, который зовется собственным сердцем, ни крупицы жалкого, низменного свойства, именуемого честностью, пришел к выводу, быть может слишком обобщенному, что такой вещи нет совсем.
14. «

    Герой, хоть и любил целомудренную Летицию с необычайной нежностью, не принадлежал к той низменной плаксивой породе сметных, которые, как принято говорить, держатся за юбку женщины, — словом, к тем, кто отмечен клеймом постоянства — этого жалкого, мелкого, низкого порока, почему-то именуемого добродетелью.

    Герой, хоть и любил целомудренную Летицию с необычайной нежностью, не принадлежал к той низменной плаксивой породе сметных, которые, как принято говорить, держатся за юбку женщины, — словом, к тем, кто отмечен клеймом постоянства — этого жалкого, мелкого, низкого порока, почему-то именуемого добродетелью.
15. «

    Хотя поверхностному наблюдателю и может показаться, что некоторые особы созданы природой без всякой пользы или цели, все ж таки не подлежит сомнению, что ни один человек не рождается на свет без особого предназначения.

    Хотя поверхностному наблюдателю и может показаться, что некоторые особы созданы природой без всякой пользы или цели, все ж таки не подлежит сомнению, что ни один человек не рождается на свет без особого предназначения.
16. «

    Мошенником, как и порохом, надо пользоваться осторожно: оба они равно подвержены взрыву и одинаково могут как уничтожить того, кто ими пользуется, так и послужить к исполнению его злого умысла против другого человека или животного.

    Мошенником, как и порохом, надо пользоваться осторожно: оба они равно подвержены взрыву и одинаково могут как уничтожить того, кто ими пользуется, так и послужить к исполнению его злого умысла против другого человека или животного.

    — Джонатан Уайльд · книга
17. «

    Наш герой был выше всех внушений страсти, которые так часто расстраивают и губят благороднейшие замыслы других людей.

    Наш герой был выше всех внушений страсти, которые так часто расстраивают и губят благороднейшие замыслы других людей.
18. «

    Не наноси обиды другому ни по какому побуждению, ни по каким соображениям.

    Не наноси обиды другому ни по какому побуждению, ни по каким соображениям.

    — Хартфри · книга
19. «

    Не впутывай сверхъестественную силу, если можешь обойтись без нее.

    Не впутывай сверхъестественную силу, если можешь обойтись без нее.
20. «

    Томас Хартфри по своему душевному складу отличался рядом слабостей, будучи до крайности добрым, дружелюбным и щедрым. Он был так непроходимо глуп, что никогда не пользовался неведением покупателей и продавал свой товар, довольствуясь самой умеренной прибылью; это он тем легче мог себе позволить, что, несмотря на свою щедрость, вел очень скромный образ жизни.

    Томас Хартфри по своему душевному складу отличался рядом слабостей, будучи до крайности добрым, дружелюбным и щедрым. Он был так непроходимо глуп, что никогда не пользовался неведением покупателей и продавал свой товар, довольствуясь самой умеренной прибылью; это он тем легче мог себе позволить, что, несмотря на свою щедрость, вел очень скромный образ жизни.