36 цитат из книги «Генри Филдинг. Путешествие в загробный мир и прочее» — от иронии до философии

Ниже 36 цитат из книги «Генри Филдинг. Путешествие в загробный мир и прочее»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Он осужден быть ростовщиком и давать пассажирам деньги безвозмездно. Вы увидите, с какими муками он расстается с каждой гинеей. Никакой смертник так не молил о высылке в колонии, как он, выслушав приговор, домогался ада — при условии, что его деньги останутся при нем.

   Он осужден быть ростовщиком и давать пассажирам деньги безвозмездно. Вы увидите, с какими муками он расстается с каждой гинеей. Никакой смертник так не молил о высылке в колонии, как он, выслушав приговор, домогался ада — при условии, что его деньги останутся при нем.

   — Хозяин · книга
2. «

   Бывают такие положения, когда между голым королем и голым сапожником едва ли отыщется разница.

   Бывают такие положения, когда между голым королем и голым сапожником едва ли отыщется разница.

   — Юлиан · книга
3. «

   Я не перестаю изумляться людям, раскапывающим у автора скрытые красоты. Ведь самые превосходные и полноценные красоты лежат на поверхности и блистают прямо в глаза; и если, так и сяк толкуя отрывок, мы не можем решить, как лучше, то, по моему глубокому убеждению, оба толкования не стоят ломаного гроша.

   Я не перестаю изумляться людям, раскапывающим у автора скрытые красоты. Ведь самые превосходные и полноценные красоты лежат на поверхности и блистают прямо в глаза; и если, так и сяк толкуя отрывок, мы не можем решить, как лучше, то, по моему глубокому убеждению, оба толкования не стоят ломаного гроша.

   — Шекспир · книга
4. «

   Она не замедлила возвести меня на высочайшую ступень серафической любви. Под таковой я не разумею ту любовь, какой, по справедливому слову, занимаются люди на земле и какая длится ровно столько времени, сколько ею заняты. Под серафической любовью я понимаю наиполнейшую душевность и теплоту дружества, и если, мой достойный читатель, подобное чувство тебе не ведомо, что вполне возможно, то просветить тебя в нем такая же безнадежная задача, как не знающему простой арифметики растолковать сложнейшие материи сэра Исаака Ньютона.

   Она не замедлила возвести меня на высочайшую ступень серафической любви. Под таковой я не разумею ту любовь, какой, по справедливому слову, занимаются люди на земле и какая длится ровно столько времени, сколько ею заняты. Под серафической любовью я понимаю наиполнейшую душевность и теплоту дружества, и если, мой достойный читатель, подобное чувство тебе не ведомо, что вполне возможно, то просветить тебя в нем такая же безнадежная задача, как не знающему простой арифметики растолковать сложнейшие материи сэра Исаака Ньютона.
5. «

   Нечаянная милость, говорят, служит острасткой, но я с этим не согласен, по-моему, оправдание виноватого делает его самонадеянным, как то было с нами: мы смеялись над законом, ни во что не ставили наказание, которого, мы убедились, можно избежать даже вопреки прямым уликам.

   Нечаянная милость, говорят, служит острасткой, но я с этим не согласен, по-моему, оправдание виноватого делает его самонадеянным, как то было с нами: мы смеялись над законом, ни во что не ставили наказание, которого, мы убедились, можно избежать даже вопреки прямым уликам.

   — Юлиан · книга
6. «

   Ставшему на пьедестал оставшиеся внизу кажутся бесконечно далекими, он видит один кишащий муравейник.

   Ставшему на пьедестал оставшиеся внизу кажутся бесконечно далекими, он видит один кишащий муравейник.

   — Анна Болейн · книга
7. «

   Бубнить собственные стихи для поэта первейшая и неизбывная отрада. Счастье, если он доставляет ту же радость своим слушателям.

   Бубнить собственные стихи для поэта первейшая и неизбывная отрада. Счастье, если он доставляет ту же радость своим слушателям.

   — Юлиан · книга
8. «

   Самое высокое и самое правильное счастье, какое только возможно в этом мире, берет свое начало в великодушии и добродетели; и эту бесспорную истину, заключающую в себе благородную деятельную силу, надо утверждать в людских сердцах без устали и послабления.

   Самое высокое и самое правильное счастье, какое только возможно в этом мире, берет свое начало в великодушии и добродетели; и эту бесспорную истину, заключающую в себе благородную деятельную силу, надо утверждать в людских сердцах без устали и послабления.
9. «

   У легко доставшихся денег — счастливая участь: они не ложатся в чулок.

   У легко доставшихся денег — счастливая участь: они не ложатся в чулок.

   — Юлиан · книга
10. «

    Поприще государственного мужа было из худших, что я прошел в другой жизни. На этой должности каждый день был тревожным и опасным, а радости наперечет и еще меньше спокойных минут.

    Поприще государственного мужа было из худших, что я прошел в другой жизни. На этой должности каждый день был тревожным и опасным, а радости наперечет и еще меньше спокойных минут.

    — Юлиан · книга
11. «

    Кто меньше имеет, тот охотнее подает. Поэтому умение отличить богатого от бедного составляет основу основ нищенской науки. Богач и бедняк совершенствуются в притворстве, выдавая себя один за другого. При этом бедняк, пуская вам пыль в глаза, ломает комедию всерьез, а богач, даже являя своим видом саму убогость, не расстанется с каким-нибудь приметным знаком своего состояния. Его рубище, к примеру не стоит ломаного гроша, зато палец украшен дорогим перстнем.

    Кто меньше имеет, тот охотнее подает. Поэтому умение отличить богатого от бедного составляет основу основ нищенской науки. Богач и бедняк совершенствуются в притворстве, выдавая себя один за другого. При этом бедняк, пуская вам пыль в глаза, ломает комедию всерьез, а богач, даже являя своим видом саму убогость, не расстанется с каким-нибудь приметным знаком своего состояния. Его рубище, к примеру не стоит ломаного гроша, зато палец украшен дорогим перстнем.

    — Юлиан · книга
12. «

    Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

    Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

    — Юлиан · книга
13. «

    Только глупец понесет бесценный товар в такое место, где он пойдет за бесценок.

    Только глупец понесет бесценный товар в такое место, где он пойдет за бесценок.

    — Минос · книга
14. «

    Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

    Меня усыновил дядя, король Альфонсо Непорочный. Из всех моих паломничеств на землю я не припомню другого такого же несчастного детства: я был по рукам и ногам опутан запретами, окружен врачами, вечно совавшими мне лекарства, учителями, вечно читавшими нотации; даже часы досуга, когда только бы и поиграть, были отданы скучным помпезным ритуалам, которые были для меня большей неволей, чем для последнего из слуг.

    — Юлиан · книга
15. «

    Она была само добродушие и мягкость, при коих качествах ее пол поистине прекрасен: ласковость более всего пристала ему.

    Она была само добродушие и мягкость, при коих качествах ее пол поистине прекрасен: ласковость более всего пристала ему.
16. «

    Все свое время и внимание я посвятила своей особе и отысканию вернейших средств располагать к себе других, самой оставаясь равнодушной к ним и случись в будущем закрасться в мое сердце нежности, я твердо решила бежать от ее виновника, а его образ вытеснить новыми победами.

    Все свое время и внимание я посвятила своей особе и отысканию вернейших средств располагать к себе других, самой оставаясь равнодушной к ним и случись в будущем закрасться в мое сердце нежности, я твердо решила бежать от ее виновника, а его образ вытеснить новыми победами.

    — Анна Болейн · книга
17. «

    Поэт, в сущности говоря, такой же счастливец, как обожающий свою дурнушку любовник. Первый носится со своей музой, второй — с любовницей, и обоим нет дела до того, что свет поражается их выбору: в свете, полагают они, неразвитые вкусы.

    Поэт, в сущности говоря, такой же счастливец, как обожающий свою дурнушку любовник. Первый носится со своей музой, второй — с любовницей, и обоим нет дела до того, что свет поражается их выбору: в свете, полагают они, неразвитые вкусы.

    — Юлиан · книга
18. «

    Мудрый человек должен превозмочь трудности, если они встали на пути необходимости.

    Мудрый человек должен превозмочь трудности, если они встали на пути необходимости.

    — Друг · книга
19. «

    Поэты и музыканты, говорил он, должны ладить между собой, поскольку они женаты на сестрах; он объяснил потом, что имел в виду муз.

    Поэты и музыканты, говорил он, должны ладить между собой, поскольку они женаты на сестрах; он объяснил потом, что имел в виду муз.

    — Юлиан · книга
20. «

    Если вокруг бесчинствует одна грубость, то прослыть остряком довольно легко.

    Если вокруг бесчинствует одна грубость, то прослыть остряком довольно легко.

    — Юлиан · книга