38 цитат из книги «Генри Филдинг. Путешествие в загробный мир и прочее» — топ по популярности

Ниже 38 цитат из книги «Генри Филдинг. Путешествие в загробный мир и прочее»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Она не замедлила возвести меня на высочайшую ступень серафической любви. Под таковой я не разумею ту любовь, какой, по справедливому слову, занимаются люди на земле и какая длится ровно столько времени, сколько ею заняты. Под серафической любовью я понимаю наиполнейшую душевность и теплоту дружества, и если, мой достойный читатель, подобное чувство тебе не ведомо, что вполне возможно, то просветить тебя в нем такая же безнадежная задача, как не знающему простой арифметики растолковать сложнейшие материи сэра Исаака Ньютона.

   Она не замедлила возвести меня на высочайшую ступень серафической любви. Под таковой я не разумею ту любовь, какой, по справедливому слову, занимаются люди на земле и какая длится ровно столько времени, сколько ею заняты. Под серафической любовью я понимаю наиполнейшую душевность и теплоту дружества, и если, мой достойный читатель, подобное чувство тебе не ведомо, что вполне возможно, то просветить тебя в нем такая же безнадежная задача, как не знающему простой арифметики растолковать сложнейшие материи сэра Исаака Ньютона.
2. «

   Благодаря близости к императору моего отца, превосходного царедворца, льстеца самого низкого разбора, я был вхож к Зенону и завоевал его доверие; в искусстве лести я тянулся за отцом, и император ни на шаг не отпускал меня от себя.

   Благодаря близости к императору моего отца, превосходного царедворца, льстеца самого низкого разбора, я был вхож к Зенону и завоевал его доверие; в искусстве лести я тянулся за отцом, и император ни на шаг не отпускал меня от себя.

   — Юлиан · книга
3. «

   Если вокруг бесчинствует одна грубость, то прослыть остряком довольно легко.

   Если вокруг бесчинствует одна грубость, то прослыть остряком довольно легко.

   — Юлиан · книга
4. «

   Редкий государь избегнет козней, мешающих ему войти в прямые отношения с подданными, что сулят ему народную любовь, но зачастую губительны для министров, ибо у него на уме только свои собственные интересы.

   Редкий государь избегнет козней, мешающих ему войти в прямые отношения с подданными, что сулят ему народную любовь, но зачастую губительны для министров, ибо у него на уме только свои собственные интересы.

   — Юлиан · книга
5. «

   Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

   Я родился в большой бедняцкой семье, которая, не стану от вас скрывать, жила подаянием. Кто сам не побирался, тот вряд ли знает, что это такое же ремесло, как всякое другое, со своим уставом и своими секретами, или хитростями, выучиться которым также маятно, как всякому мастерству.

   — Юлиан · книга
6. «

   Я утвердился в истинности наблюдения, неоднократно сделанного на земле: мужчину красота счастливит, а женщине с ней одно горе.

   Я утвердился в истинности наблюдения, неоднократно сделанного на земле: мужчину красота счастливит, а женщине с ней одно горе.
7. «

   Его светлость сидел на дальнем конце стола, имея перед собой несметные деньги, разложенные кучками, из которых каждой достанет купить честь группки патриотов и целомудрие стайки недотрог. Едва заметив нас, он побледнел и вздохнул, понимая, с каким мы к нему делом. Он стал отсчитывать деньги с жалкими ужимками и гримасами, какие выделывает на сцене скупец, выпуская из рук векселя.

   Его светлость сидел на дальнем конце стола, имея перед собой несметные деньги, разложенные кучками, из которых каждой достанет купить честь группки патриотов и целомудрие стайки недотрог. Едва заметив нас, он побледнел и вздохнул, понимая, с каким мы к нему делом. Он стал отсчитывать деньги с жалкими ужимками и гримасами, какие выделывает на сцене скупец, выпуская из рук векселя.
8. «

   Все свое время и внимание я посвятила своей особе и отысканию вернейших средств располагать к себе других, самой оставаясь равнодушной к ним и случись в будущем закрасться в мое сердце нежности, я твердо решила бежать от ее виновника, а его образ вытеснить новыми победами.

   Все свое время и внимание я посвятила своей особе и отысканию вернейших средств располагать к себе других, самой оставаясь равнодушной к ним и случись в будущем закрасться в мое сердце нежности, я твердо решила бежать от ее виновника, а его образ вытеснить новыми победами.

   — Анна Болейн · книга
9. «

   Поприще государственного мужа было из худших, что я прошел в другой жизни. На этой должности каждый день был тревожным и опасным, а радости наперечет и еще меньше спокойных минут.

   Поприще государственного мужа было из худших, что я прошел в другой жизни. На этой должности каждый день был тревожным и опасным, а радости наперечет и еще меньше спокойных минут.

   — Юлиан · книга
10. «

    Плачась на домашние неурядицы, жалобщик со своей души перекладывает камень на плечи слушающему.

    Плачась на домашние неурядицы, жалобщик со своей души перекладывает камень на плечи слушающему.
11. «

    У легко доставшихся денег — счастливая участь: они не ложатся в чулок.

    У легко доставшихся денег — счастливая участь: они не ложатся в чулок.

    — Юлиан · книга
12. «

    Не делай чужими руками то, что можешь сделать сам.

    Не делай чужими руками то, что можешь сделать сам.

    — Друг · книга
13. «

    Совершенно ясно, что очень немногие мудрецы знают про себя, какие они болваны, а мир не знает и это немногое. Право слово, доведись кому заглянуть в тайники мудрости, он увидит занятные вещи: мудрый ненавистник чревоугодия уписывает сладкий крем, мудрый трезвенник сидит с флягой, мудрый воздерженец, да простится мне такое слово, мурлычет над похабной книжкой или картинкой, а то и ласкает горничную.

    Совершенно ясно, что очень немногие мудрецы знают про себя, какие они болваны, а мир не знает и это немногое. Право слово, доведись кому заглянуть в тайники мудрости, он увидит занятные вещи: мудрый ненавистник чревоугодия уписывает сладкий крем, мудрый трезвенник сидит с флягой, мудрый воздерженец, да простится мне такое слово, мурлычет над похабной книжкой или картинкой, а то и ласкает горничную.

    — Юлиан · книга
14. «

    Почему-то удерживаются только трудовые, кровные деньги, а деньги даровые, шальные, обычно так же легко и безалаберно спускаются.

    Почему-то удерживаются только трудовые, кровные деньги, а деньги даровые, шальные, обычно так же легко и безалаберно спускаются.

    — Юлиан · книга
15. «

    Бубнить собственные стихи для поэта первейшая и неизбывная отрада. Счастье, если он доставляет ту же радость своим слушателям.

    Бубнить собственные стихи для поэта первейшая и неизбывная отрада. Счастье, если он доставляет ту же радость своим слушателям.

    — Юлиан · книга
16. «

    На пороге великих свершений личная корысть смиряется перед общей пользой.

    На пороге великих свершений личная корысть смиряется перед общей пользой.

    — Юлиан · книга
17. «

    Сравнительно с другими занятиями мастерство нищего требует глубокого постижения человеческой природы. Обширнейшая осведомленность нищего в людских страстях не раз наводила меня на мысль о том, что государственному мужу было бы небесполезно проходить у нас выучку. Их сходство вообще поразительно, поскольку и тот и другой, придерживаясь одних правил, делают одно дело: водят за нос род людской. Надо, впрочем признать, что их жульнические барыши весьма различны: если нищий довольствуется малым, то государственный муж мало что оставляет после себя.

    Сравнительно с другими занятиями мастерство нищего требует глубокого постижения человеческой природы. Обширнейшая осведомленность нищего в людских страстях не раз наводила меня на мысль о том, что государственному мужу было бы небесполезно проходить у нас выучку. Их сходство вообще поразительно, поскольку и тот и другой, придерживаясь одних правил, делают одно дело: водят за нос род людской. Надо, впрочем признать, что их жульнические барыши весьма различны: если нищий довольствуется малым, то государственный муж мало что оставляет после себя.

    — Юлиан · книга
18. «

    По нашим наблюдениям, в разных обстоятельствах человек до неузнаваемости меняется: он может расщедриться, проигравшись в карты, а при выигрыше не оторвет от сердца ни гроша.

    По нашим наблюдениям, в разных обстоятельствах человек до неузнаваемости меняется: он может расщедриться, проигравшись в карты, а при выигрыше не оторвет от сердца ни гроша.

    — Юлиан · книга
19. «

    Вообще говоря, бедный нищий — это такая же выдумка, как богатый дворянин.

    Вообще говоря, бедный нищий — это такая же выдумка, как богатый дворянин.

    — Юлиан · книга
20. «

    Ставшему на пьедестал оставшиеся внизу кажутся бесконечно далекими, он видит один кишащий муравейник.

    Ставшему на пьедестал оставшиеся внизу кажутся бесконечно далекими, он видит один кишащий муравейник.

    — Анна Болейн · книга