59 лучших цитат из книги «Герман Гессе. Игра в бисер»

Ниже 59 цитат из книги «Герман Гессе. Игра в бисер»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Не все друзья юности оказываются на высоте при каждой встрече.

   Не все друзья юности оказываются на высоте при каждой встрече.

   — Кнехт · книга
2. «

   То, что вчера лишь, прелести полно, Будило ум и душу волновало, Вдруг оказалось смысла лишено, Померкло, потускнело и увяло.

   То, что вчера лишь, прелести полно, Будило ум и душу волновало, Вдруг оказалось смысла лишено, Померкло, потускнело и увяло.
3. «

   Семья, это высшая власть в жизни молодого человека, признает он эту власть или нет.

   Семья, это высшая власть в жизни молодого человека, признает он эту власть или нет.

   — Плинио Дезиньори · книга
4. «

   Музыка благоустроенного века спокойна и радостна, а правление ровно. Музыка неспокойного века взволнованна и яростна, а правление ошибочно. Музыка гибнущего государства сентиментальна и печальна, а его правительство в опасности.

   Музыка благоустроенного века спокойна и радостна, а правление ровно. Музыка неспокойного века взволнованна и яростна, а правление ошибочно. Музыка гибнущего государства сентиментальна и печальна, а его правительство в опасности.
5. «

   Философ Кант — его теперь мало знают, но это был великий ум — теологическое философствование называл «волшебным фонарем химер».

   Философ Кант — его теперь мало знают, но это был великий ум — теологическое философствование называл «волшебным фонарем химер».

   — Мастер музыки · книга
6. «

   Далеко не каждый способен быть должностным лицом, как не каждый, например, хороший филолог способен быть учителем.

   Далеко не каждый способен быть должностным лицом, как не каждый, например, хороший филолог способен быть учителем.
7. «

   Каждый шаг по лестнице должностей — это шаг не к свободе, а к связанности. Чем выше должность, тем больше связанности.

   Каждый шаг по лестнице должностей — это шаг не к свободе, а к связанности. Чем выше должность, тем больше связанности.
8. «

   Писание истории при всей трезвости и при всем желании быть объективным все-таки остается сочинительством и ее третье измерение — вымысел.

   Писание истории при всей трезвости и при всем желании быть объективным все-таки остается сочинительством и ее третье измерение — вымысел.
9. «

   Он познакомился с историей, с закономерностями и противоречиями изучения и писания истории, а в последующие годы научился, кроме того, смотреть на современность и на собственную жизнь как на историческую действительность.

   Он познакомился с историей, с закономерностями и противоречиями изучения и писания истории, а в последующие годы научился, кроме того, смотреть на современность и на собственную жизнь как на историческую действительность.
10. «

    Если в виде исключения найдется человек, способный понять тебя несколько лучше, нежели другие, – значит, человек этот находится в таком же положении, как и ты, так же страдает или так же пробуждается.

    Если в виде исключения найдется человек, способный понять тебя несколько лучше, нежели другие, – значит, человек этот находится в таком же положении, как и ты, так же страдает или так же пробуждается.
11. «

    Как у всякого значительного человека, у него есть свой внутренний голос и своя любовь к своей участи, судьбе.

    Как у всякого значительного человека, у него есть свой внутренний голос и своя любовь к своей участи, судьбе.
12. «

    Пристанищ не искать, не приживаться, Ступенька за ступенькой, без печали, Шагать вперед, идти от дали к дали, Всё шире быть, всё выше подниматься! Засасывает круг привычек милых, Уют покоя полон искушения, Но только те, кто с места сняться в силах, Спасет свой дух от разложения. И даже возле входа гробового Жизнь вновь, глядишь, нам кликнет клич призывный. И путь опять начнется непрерывный. Простись же, сердце, и окрепни снова.

    Пристанищ не искать, не приживаться, Ступенька за ступенькой, без печали, Шагать вперед, идти от дали к дали, Всё шире быть, всё выше подниматься! Засасывает круг привычек милых, Уют покоя полон искушения, Но только те, кто с места сняться в силах, Спасет свой дух от разложения. И даже возле входа гробового Жизнь вновь, глядишь, нам кликнет клич призывный. И путь опять начнется непрерывный. Простись же, сердце, и окрепни снова.
13. «

    Если высокая инстанция призывает тебя на какую-нибудь должность, знай: каждая ступень вверх по лестнице должностей — это шаг не к свободе, а к связанности. Чем выше должность, тем глубже связанность. Чем больше могущество должности, тем строже служба. Чем сильнее личность, тем предосудительней произвол.

    Если высокая инстанция призывает тебя на какую-нибудь должность, знай: каждая ступень вверх по лестнице должностей — это шаг не к свободе, а к связанности. Чем выше должность, тем глубже связанность. Чем больше могущество должности, тем строже служба. Чем сильнее личность, тем предосудительней произвол.

    — Мастер музыки · книга
14. «

    В безопасный путь посылают только слабых.

    В безопасный путь посылают только слабых.
15. «

    Нет ничего глупее и легче, чем смотреть свысока на заблуждения или дурные обычаи далеких времен.

    Нет ничего глупее и легче, чем смотреть свысока на заблуждения или дурные обычаи далеких времен.
16. «

    В нашем искусстве, как и во всяком искусстве, конца развитию нет.

    В нашем искусстве, как и во всяком искусстве, конца развитию нет.
17. «

    Когда я говорю с тобой, ты слышишь язык, выражения которого знакомы тебе только наполовину, а нюансы и прихоти незнакомы совсем, ты слушаешь истории о неведомой тебе жизни и форме существования; большая часть их, даже если тебя это интересует, остаётся для тебя чужой и в лучшем случае полупонятной.

    Когда я говорю с тобой, ты слышишь язык, выражения которого знакомы тебе только наполовину, а нюансы и прихоти незнакомы совсем, ты слушаешь истории о неведомой тебе жизни и форме существования; большая часть их, даже если тебя это интересует, остаётся для тебя чужой и в лучшем случае полупонятной.
18. «

    Мировая история — это бесконечный, бездарный и нудный отчет о насилии, чинимом сильными над слабыми, и связывать настоящую, подлинную историю, вневременную историю духа с этой старой, как мир, дурацкой грызней честолюбцев за власть и карьеристов за место под солнцем, а тем более пытаться объяснить первое через второе — это уже измена духу.

    Мировая история — это бесконечный, бездарный и нудный отчет о насилии, чинимом сильными над слабыми, и связывать настоящую, подлинную историю, вневременную историю духа с этой старой, как мир, дурацкой грызней честолюбцев за власть и карьеристов за место под солнцем, а тем более пытаться объяснить первое через второе — это уже измена духу.

    — Фриц Тегуляриус · книга
19. «

    Узнал он и то, что человек предпочитает пострадать и внешне покаяться, чем измениться в душе.

    Узнал он и то, что человек предпочитает пострадать и внешне покаяться, чем измениться в душе.
20. «

    Нам ничего не оставалось, как разойтись, потому что ни один из нас не мог другому ничего дать и не был способен отнестись справедливо к другому.

    Нам ничего не оставалось, как разойтись, потому что ни один из нас не мог другому ничего дать и не был способен отнестись справедливо к другому.