25 цитат из книги «Гийом Мюссо. Жизнь как роман» со смыслом

25 цитат из книги «Гийом Мюссо. Жизнь как роман» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Читатели читают ту книгу, которую хотят читать, а не ту, которую вы написали.

   Читатели читают ту книгу, которую хотят читать, а не ту, которую вы написали.

   — Флора Конвей · книга
2. «

   Часто человек сводится к тому, что он скрывает, — к щепотке секретов.

   Часто человек сводится к тому, что он скрывает, — к щепотке секретов.

   — Мальро · книга
3. «

   — Чтобы вы ни предприняли, финала истории вам не изменить. — Я писательница, финал определяю я сама. — В своих романах — может быть, но не в реальной жизни. Писатели силятся управлять миром, но мир иногда сопротивляется.

   — Чтобы вы ни предприняли, финала истории вам не изменить. — Я писательница, финал определяю я сама. — В своих романах — может быть, но не в реальной жизни. Писатели силятся управлять миром, но мир иногда сопротивляется.

   — лифтер · книга
4. «

   Красота нашего сегодня зависит от того, что будет завтра.

   Красота нашего сегодня зависит от того, что будет завтра.

   — Марсель Паньоль · книга
5. «

   Когда почти весь день блуждаешь в воображаемом мире, тропинка, ведущая из него в реальность, может затеряться.

   Когда почти весь день блуждаешь в воображаемом мире, тропинка, ведущая из него в реальность, может затеряться.

   — Диана Рафаэль · книга
6. «

   Чтобы ни болтали романисты, они не любят, когда их персонажи приставляют к их горлу нож.

   Чтобы ни болтали романисты, они не любят, когда их персонажи приставляют к их горлу нож.

   — Флора Конвей · книга
7. «

   Чтобы писать, нужен мощный прилив энергии. Нужны физические и моральные силы. Для написания романа необходимо глубоко погрузиться в себя.

   Чтобы писать, нужен мощный прилив энергии. Нужны физические и моральные силы. Для написания романа необходимо глубоко погрузиться в себя.

   — Флора Конвей · книга
8. «

   Зачем нужны книги, если они не возвращают нас к жизни, если не могут заставить нас жаднее ее хлебать?

   Зачем нужны книги, если они не возвращают нас к жизни, если не могут заставить нас жаднее ее хлебать?

   — Миллер · книга
9. «

   Полиция — всюду, правосудие — нигде.

   Полиция — всюду, правосудие — нигде.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Когда я был несчастен, когда не с кем было перемолвиться словечком, у меня оставались мои персонажи. Я знал, что некоторые из них еще несчастнее меня. Это было далеко не утешение, скорее чувство братства.

    Когда я был несчастен, когда не с кем было перемолвиться словечком, у меня оставались мои персонажи. Я знал, что некоторые из них еще несчастнее меня. Это было далеко не утешение, скорее чувство братства.

    — Ромен Озорски · книга
11. «

    Многие сочинители знают о принципе драматургии под названием «чеховское ружье»: если в первом акте на стене висит ружье, учил русский драматург, то во втором или третьем акте оно непременно должно выстрелить.

    Многие сочинители знают о принципе драматургии под названием «чеховское ружье»: если в первом акте на стене висит ружье, учил русский драматург, то во втором или третьем акте оно непременно должно выстрелить.

    — Флора Конвей · книга
12. «

    Писательство — это прежде всего утверждение своего «я», доминирование над другим, оклик: слушай меня, смотри на вещи, как я, перемени свое мнение. Это агрессия, даже враждебность.

    Писательство — это прежде всего утверждение своего «я», доминирование над другим, оклик: слушай меня, смотри на вещи, как я, перемени свое мнение. Это агрессия, даже враждебность.

    — Джоан Дидион · книга
13. «

    У меня такое впечатление, что все изданные мной романы — булыжники, мостящие длинный путь, путь, ведущий к чему-то или к кому-то.

    У меня такое впечатление, что все изданные мной романы — булыжники, мостящие длинный путь, путь, ведущий к чему-то или к кому-то.

    — Фантина · книга
14. «

    Главная сила художественной литературы — это ее умение помочь нам отрешиться от происходящего, перевязать раны, нанесенные окружающей жестокостью.

    Главная сила художественной литературы — это ее умение помочь нам отрешиться от происходящего, перевязать раны, нанесенные окружающей жестокостью.

    — Флора Конвей · книга
15. «

    Я давно знаю, что художественный мир подчиняется собственным законам, но могущество этих законов я до сих пор недооценивал.

    Я давно знаю, что художественный мир подчиняется собственным законам, но могущество этих законов я до сих пор недооценивал.

    — Ромен Озорски · книга
16. «

    Начинаешь ради удовольствия, но в конце центром твоей жизни становится твой порок.

    Начинаешь ради удовольствия, но в конце центром твоей жизни становится твой порок.

    — Лобу Антунеш · книга
17. «

    На тротуаре сгрудились два десятка журналистов. Стервятники, крысы, гиены — неизменный зверинец, регулярно собирающийся в надежде попировать на трагедии.

    На тротуаре сгрудились два десятка журналистов. Стервятники, крысы, гиены — неизменный зверинец, регулярно собирающийся в надежде попировать на трагедии.

    — Флора Конвей · книга
18. «

    Сама жизнь — непрекращающийся риск.

    Сама жизнь — непрекращающийся риск.

    — Ромен Озорски · книга
19. «

    Разочарование. Отвращение. Бессилие. Злость. Все это мои внутренние враги. Я должен держать их в узде, чтобы они мной не завладели.

    Разочарование. Отвращение. Бессилие. Злость. Все это мои внутренние враги. Я должен держать их в узде, чтобы они мной не завладели.

    — Ромен Озорски · книга
20. «

    Перед химчисткой скучает дюжина фотографов и журналистов: мелкая сошка, усталая и невеселая пехота с пальцем на спуске объектива, состоящая на службе у пошлости и непристойности.

    Перед химчисткой скучает дюжина фотографов и журналистов: мелкая сошка, усталая и невеселая пехота с пальцем на спуске объектива, состоящая на службе у пошлости и непристойности.

    — Ромен Озорски · книга