30 цитат из книги «Грэм Джойс. Дом утраченных грез» без воды

30 цитат из книги «Грэм Джойс. Дом утраченных грез» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Они не занимались никаким делом. Плавали, как рыбы. Совершали долгие прогулки без всякой видимой цели. Какой человек будет ходить не за чем-то, а просто так? Что за странная трата сил и энергии?

   Они не занимались никаким делом. Плавали, как рыбы. Совершали долгие прогулки без всякой видимой цели. Какой человек будет ходить не за чем-то, а просто так? Что за странная трата сил и энергии?

   — Манусос · книга
2. «

   Откуда мне знать, какие искушения тебя одолевают? Мы не можем быть одинаковыми.

   Откуда мне знать, какие искушения тебя одолевают? Мы не можем быть одинаковыми.

   — Ким · книга
3. «

   Мой отец рассказал мне о Святой Троице правды. Во-первых, сказал он, никто не рассказывает всего. Во-вторых, он убедил меня, что никогда не следует пытаться рассказать все до конца. И третье, что он сказал мне: «Если кто-нибудь когда-нибудь будет пытаться рассказать тебе всю правду, не верь ему».

   Мой отец рассказал мне о Святой Троице правды. Во-первых, сказал он, никто не рассказывает всего. Во-вторых, он убедил меня, что никогда не следует пытаться рассказать все до конца. И третье, что он сказал мне: «Если кто-нибудь когда-нибудь будет пытаться рассказать тебе всю правду, не верь ему».

   — Манусос · книга
4. «

   Отец говорил ему, что танцующий человек — это флаг на мачте, способный сам вызвать ветер.

   Отец говорил ему, что танцующий человек — это флаг на мачте, способный сам вызвать ветер.
5. «

   Каждый раз, когда земля трясется, мы говорим: кто-то врет не краснея.

   Каждый раз, когда земля трясется, мы говорим: кто-то врет не краснея.

   — Мария · книга
6. «

   Танец должен выражать веселье души, но веселье через страдание. Чтобы достичь жизни в танце, ты должен показать свое страдание и как ты преодолеваешь его.

   Танец должен выражать веселье души, но веселье через страдание. Чтобы достичь жизни в танце, ты должен показать свое страдание и как ты преодолеваешь его.

   — Манусос · книга
7. «

   В дискотечном танце он увидел саму их жизнь, понял суть их культуры. Он почувствовал себя потерявшим ориентиры, лишившимся опоры, болтающимся как медуза на волне. Незрелым и в то же время сексуально возбужденным. Они танцевали так, словно им щекотали перышком голую задницу, мужчине только и остается, что смеяться.

   В дискотечном танце он увидел саму их жизнь, понял суть их культуры. Он почувствовал себя потерявшим ориентиры, лишившимся опоры, болтающимся как медуза на волне. Незрелым и в то же время сексуально возбужденным. Они танцевали так, словно им щекотали перышком голую задницу, мужчине только и остается, что смеяться.
8. «

   Хотя они говорили, что бежали от повседневной, затягивающей рутины, что она была их врагом, они понимали — причина в конце концов, была не в ней, а в жажде покоя. Покой и время — вот что было ценно. Время, чтобы замечать все.

   Хотя они говорили, что бежали от повседневной, затягивающей рутины, что она была их врагом, они понимали — причина в конце концов, была не в ней, а в жажде покоя. Покой и время — вот что было ценно. Время, чтобы замечать все.
9. «

   Женский пол более расположен к игре. Она, может, только приняла предложение солдата донести воду, и это понятно. Но таким образом оказалась в долгу. Сейчас она попыталась расплатиться сигаретой-двумя, но вдобавок между ними возникла небольшая торговля. И машина зарабоотала. А механизм торговли между людьми не такой, как в технике: отличие в том, что запустить то его легко, а вот остановить гораздо трудней.

   Женский пол более расположен к игре. Она, может, только приняла предложение солдата донести воду, и это понятно. Но таким образом оказалась в долгу. Сейчас она попыталась расплатиться сигаретой-двумя, но вдобавок между ними возникла небольшая торговля. И машина зарабоотала. А механизм торговли между людьми не такой, как в технике: отличие в том, что запустить то его легко, а вот остановить гораздо трудней.

   — Манусос · книга
10. «

    Он испытывал необъяснимую любовь к этим двум английским детям. Его привязывало к ним не нормальное чувство симпатии и дружбы, и не страстное и плотское влечение, даже не чувство нежной родительской и семейной заботы. Его любовь к ним была подлинная христианская любовь-милосердие, когда он мог видеть все лучшее и все худшее в них, высшее и низшее. Он любил их так, как любил самое жизнь.

    Он испытывал необъяснимую любовь к этим двум английским детям. Его привязывало к ним не нормальное чувство симпатии и дружбы, и не страстное и плотское влечение, даже не чувство нежной родительской и семейной заботы. Его любовь к ним была подлинная христианская любовь-милосердие, когда он мог видеть все лучшее и все худшее в них, высшее и низшее. Он любил их так, как любил самое жизнь.
11. «

    Каждый миг, каждая частность были как кремень, высекающий искру судьбы. Каждую секунду высвечивалась новая дорога, вспыхивала под чуть иным углом, как раскрывающийся веер, веер пламени, где одни пути гасли, другие сверкали, пока веер не раскрывался полностью, и все начиналось сначала.

    Каждый миг, каждая частность были как кремень, высекающий искру судьбы. Каждую секунду высвечивалась новая дорога, вспыхивала под чуть иным углом, как раскрывающийся веер, веер пламени, где одни пути гасли, другие сверкали, пока веер не раскрывался полностью, и все начиналось сначала.

    — Манусос · книга
12. «

    Когда играешь музыку, необходимо иметь непосредственную связь с почвой, ибо всякая музыка — это пение земли.

    Когда играешь музыку, необходимо иметь непосредственную связь с почвой, ибо всякая музыка — это пение земли.

    — Манусос · книга
13. «

    Мужчины делают первый шаг, а женщины — пока их не понудит к этому насилие — всегда стоят у таинственных врат, решая, открыть их или не открывать. Иногда сама эта сила привлекательней обещаемых ею наслаждений.

    Мужчины делают первый шаг, а женщины — пока их не понудит к этому насилие — всегда стоят у таинственных врат, решая, открыть их или не открывать. Иногда сама эта сила привлекательней обещаемых ею наслаждений.

    — Ким · книга
14. «

    Сильные — это те, кто берут, что хотят? Или те, кто отдают себя?

    Сильные — это те, кто берут, что хотят? Или те, кто отдают себя?

    — Ким · книга
15. «

    Орфей был повсюду, перемещаясь — под поверхностью — туда, где предстояло открыться священному. Но невозможно, чтобы священное постоянно оставалось зримым, и оно вновь покрывалось камнем. Эвридика потеряна. Но остается поэтическая душа Орфея, чьим голосом оракул продолжает вещать.

    Орфей был повсюду, перемещаясь — под поверхностью — туда, где предстояло открыться священному. Но невозможно, чтобы священное постоянно оставалось зримым, и оно вновь покрывалось камнем. Эвридика потеряна. Но остается поэтическая душа Орфея, чьим голосом оракул продолжает вещать.

    — Майк · книга
16. «

    Она дразнила мужчин, говоря, что наслаждение, которое они дарят ей, длится краткий миг и быстро забывается; наслаждение же, которое доставляют ей книги, длится и после того, как они уходят.

    Она дразнила мужчин, говоря, что наслаждение, которое они дарят ей, длится краткий миг и быстро забывается; наслаждение же, которое доставляют ей книги, длится и после того, как они уходят.
17. «

    То, в чем он был виноват, намного подлей — и бесчестней в основе — любого возможного из грехов. Он подавляет меня своим интеллектом.

    То, в чем он был виноват, намного подлей — и бесчестней в основе — любого возможного из грехов. Он подавляет меня своим интеллектом.

    — Никки · книга
18. «

    В бухте затерянной, как голубка белой, мы жаждой томились в полдень, но была солона вода.

    В бухте затерянной, как голубка белой, мы жаждой томились в полдень, но была солона вода.

    — Сеферис · книга
19. «

    Не существует большей внутренней близости, нежели та, которую дает близость физическая. Что бы кто ни говорил о духовном, платоническом или интеллектуальном союзе, ничто не связывает так тесно и бесповоротно, как простой, грубый половой акт. Суть в проникновении и приятии, во взаимной отдаче себя.

    Не существует большей внутренней близости, нежели та, которую дает близость физическая. Что бы кто ни говорил о духовном, платоническом или интеллектуальном союзе, ничто не связывает так тесно и бесповоротно, как простой, грубый половой акт. Суть в проникновении и приятии, во взаимной отдаче себя.

    — Ким · книга
20. «

    Разве змеи плохие? Нет. Они такие, какие они есть.

    Разве змеи плохие? Нет. Они такие, какие они есть.

    — Манусос · книга