144 известных цитаты из книги «Харуки Мураками. Норвежский лес»

Ниже 144 цитаты из книги «Харуки Мураками. Норвежский лес»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Получается, больные и персонал могут запросто поменяться местами. — Именно. Кажется, ты начинаешь понимать структуру этого мира.

   — Получается, больные и персонал могут запросто поменяться местами. — Именно. Кажется, ты начинаешь понимать структуру этого мира.

   — Тоору Ватанабэ · книга
2. «

   Она-то знала, что когда-нибудь воспоминания о ней померкнут во мне.

   Она-то знала, что когда-нибудь воспоминания о ней померкнут во мне.

   — Тоору Ватанабэ · книга
3. «

   Я не говорю, что не верю в современную литературу. Просто не хочу терять время на чтение вещей, не прошедших крещение временем. Жизнь коротка.

   Я не говорю, что не верю в современную литературу. Просто не хочу терять время на чтение вещей, не прошедших крещение временем. Жизнь коротка.

   — Нагасава · книга
4. «

   Я думала, про тот день. Неплохо, если бы то был мой первый в жизни поцелуй с парнем. Если б я могла сама составлять свою жизнь из фрагментов, сделала бы этот поцелуй первым.

   Я думала, про тот день. Неплохо, если бы то был мой первый в жизни поцелуй с парнем. Если б я могла сама составлять свою жизнь из фрагментов, сделала бы этот поцелуй первым.
5. «

   Лишь карты были скромной мечтой его скромной жизни. Кто вправе над этим смеяться?

   Лишь карты были скромной мечтой его скромной жизни. Кто вправе над этим смеяться?

   — Тоору Ватанабэ · книга
6. «

   Та девчонка — гнилая до мозга костей. Снять с неё слой красивой кожи — и под ним окажется сплошная падаль.

   Та девчонка — гнилая до мозга костей. Снять с неё слой красивой кожи — и под ним окажется сплошная падаль.

   — Рейко · книга
7. «

   На мой взгляд Мидори — прекрасная девушка. Читаю твое письмо, и мне становится ясно, что она заполнила твое сердце. Так же я понимаю, что твое сердце по-прежнему полно любви к Наоко. И это никакой не грех. Такое часто бывает в этом огромном мире. Будто в погожий день гребешь по озеру на лодке. И небо красивое, и озеро — тоже. Поэтому прекращай так страдать. Оставь все в покое, и оно пойдет своим чередом. Как ни старайся, когда больно — болит.

   На мой взгляд Мидори — прекрасная девушка. Читаю твое письмо, и мне становится ясно, что она заполнила твое сердце. Так же я понимаю, что твое сердце по-прежнему полно любви к Наоко. И это никакой не грех. Такое часто бывает в этом огромном мире. Будто в погожий день гребешь по озеру на лодке. И небо красивое, и озеро — тоже. Поэтому прекращай так страдать. Оставь все в покое, и оно пойдет своим чередом. Как ни старайся, когда больно — болит.

   — Исида Рэйко · книга
8. «

   — Мне тоже когда-то было двадцать. Давным-давно, — сказала Рэйко. — Веришь? — Верю... Конечно. — От всего сердца? — От всего, — рассмеялся я. — Ну, не такая, как Наоко, но я тоже была ничего себе... в ту пору. Без морщин. — Мне нравятся такие морщины. — Спасибо. Но впредь знай — женщинам нельзя говорить: «У вас очаровательные морщины». Только я рада таким словам. — Буду знать.

   — Мне тоже когда-то было двадцать. Давным-давно, — сказала Рэйко. — Веришь? — Верю... Конечно. — От всего сердца? — От всего, — рассмеялся я. — Ну, не такая, как Наоко, но я тоже была ничего себе... в ту пору. Без морщин. — Мне нравятся такие морщины. — Спасибо. Но впредь знай — женщинам нельзя говорить: «У вас очаровательные морщины». Только я рада таким словам. — Буду знать.
9. «

   Как хорошо, что можно кому-то написать письмо. Это действительно здорово, когда можешь вот так сесть за стол, взять карандаш и написать, когда хочешь передать свои мысли кому-то.

   Как хорошо, что можно кому-то написать письмо. Это действительно здорово, когда можешь вот так сесть за стол, взять карандаш и написать, когда хочешь передать свои мысли кому-то.
10. «

    Однако как ни пытался я всё забыть, внутри меня оставалось нечто похожее на сгусток мутного воздуха.

    Однако как ни пытался я всё забыть, внутри меня оставалось нечто похожее на сгусток мутного воздуха.

    — Тоору Ватанабэ · книга
11. «

    Не набив ни одной шишки, теряют то, без чего не может состояться личность.

    Не набив ни одной шишки, теряют то, без чего не может состояться личность.
12. «

    Она повесилась в глубине мрачного, как собственное сердце, леса.

    Она повесилась в глубине мрачного, как собственное сердце, леса.

    — Тоору Ватанабэ · книга
13. «

    Уже двадцать...чувствую себя как дура. Я ещё не готова к этому возрасту. Странное состояние. Будто бы меня вытолкнули.

    Уже двадцать...чувствую себя как дура. Я ещё не готова к этому возрасту. Странное состояние. Будто бы меня вытолкнули.

    — Наоко · книга
14. «

    Ненавижу весь день сидеть у телефона и ждать, когда позвонят. Тем более — в одиночестве. Так и кажется: тело начинает постепенно разлагаться. Распадается, тает и превращается в вязкую зеленую жидкость, а она впитывается в землю. Остается только одежда. Такое вот чувство, когда приходится весь день ждать звонка.

    Ненавижу весь день сидеть у телефона и ждать, когда позвонят. Тем более — в одиночестве. Так и кажется: тело начинает постепенно разлагаться. Распадается, тает и превращается в вязкую зеленую жидкость, а она впитывается в землю. Остается только одежда. Такое вот чувство, когда приходится весь день ждать звонка.
15. «

    Раб печальной музыки.

    Раб печальной музыки.

    — Рэйко · книга
16. «

    Но самой смерти я не боюсь. Честно. В дыму задохнуться и умереть, что тут такого? Это же мгновенно все. Совсем не страшно. В смысле, по сравнению с тем, как у меня на глазах моя мама умирала и другие родственники. А ведь все мои родственники чем-то тяжелым болели и долго мучались перед смертью. У нас в роду это, наверное, наследственное. Очень много времени проходит, пока умирают. В конце уже вообще было непонятно, живой он или уже умер. А когда в сознании, уже ничего, кроме боли и тоски, не чувствует.

    Но самой смерти я не боюсь. Честно. В дыму задохнуться и умереть, что тут такого? Это же мгновенно все. Совсем не страшно. В смысле, по сравнению с тем, как у меня на глазах моя мама умирала и другие родственники. А ведь все мои родственники чем-то тяжелым болели и долго мучались перед смертью. У нас в роду это, наверное, наследственное. Очень много времени проходит, пока умирают. В конце уже вообще было непонятно, живой он или уже умер. А когда в сознании, уже ничего, кроме боли и тоски, не чувствует.
17. «

    — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

    — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

    — Мидори Кобаяси · книга
18. «

    — Ну а идеалы, ничего такого, выходит, нет? — Нет, конечно, — продолжал он говорить, — в жизни они не нужны. Все, что нужно, это размах, вот и все.

    — Ну а идеалы, ничего такого, выходит, нет? — Нет, конечно, — продолжал он говорить, — в жизни они не нужны. Все, что нужно, это размах, вот и все.

    — Тоору Ватанабэ · книга
19. «

    — А что значит — быть джентльменом? Расскажи, если есть какие-нибудь правила. — Делать не то, что тебе хочется, а то, что ты должен.

    — А что значит — быть джентльменом? Расскажи, если есть какие-нибудь правила. — Делать не то, что тебе хочется, а то, что ты должен.

    — Тоору Ватанабэ · книга
20. «

    Расстались. Окончательно, — сказала Мидори, достала «Мальборо» и, прикрывая от ветра огонь, прикурила. — Почему? — Почему? — закричала Мидори. — Ты что, чокнутый?! Знаешь правила сослагательного наклонения, разбираешься в математической прогрессии, можешь читать Маркса, но не понимаешь таких вещей? Почему переспрашиваешь? Почему заставляешь девушку говорить об этом? Потому что люблю тебя больше, чем его, разве не ясно? Я, может, хотела бы полюбить и более симпатичного парня, но что поделаешь, если полюбила именно тебя? Я хотел что-нибудь сказать, но горло будто чем-то забилось, и я не смог произнести ни слова.

    Расстались. Окончательно, — сказала Мидори, достала «Мальборо» и, прикрывая от ветра огонь, прикурила. — Почему? — Почему? — закричала Мидори. — Ты что, чокнутый?! Знаешь правила сослагательного наклонения, разбираешься в математической прогрессии, можешь читать Маркса, но не понимаешь таких вещей? Почему переспрашиваешь? Почему заставляешь девушку говорить об этом? Потому что люблю тебя больше, чем его, разве не ясно? Я, может, хотела бы полюбить и более симпатичного парня, но что поделаешь, если полюбила именно тебя? Я хотел что-нибудь сказать, но горло будто чем-то забилось, и я не смог произнести ни слова.

    — Тоору Ватанабэ · книга