20 цитат из книги «Ирвин Уэлш. Дерьмо»

20 цитат из книги «Ирвин Уэлш. Дерьмо» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сила — это все. Ты это понял. Сила существует не для того, чтобы помогать, а чтобы сохранить то, что есть, и пользоваться этим. Ты должен принять язык силы как валюту, но тебе придется заплатить цену. Твои отчаянные насмешки и колкости лишь иллюстрация того, насколько высока эта цена. Цена — твоя душа. Ты лишился ее. Твоя жизнь, работа, среда потребовали, чтобы ты уплатил эту цену. Я бы сказал, что ты совершил путешествие во тьму, но, по-настоящему, ты и не выходил из нее.

   Сила — это все. Ты это понял. Сила существует не для того, чтобы помогать, а чтобы сохранить то, что есть, и пользоваться этим. Ты должен принять язык силы как валюту, но тебе придется заплатить цену. Твои отчаянные насмешки и колкости лишь иллюстрация того, насколько высока эта цена. Цена — твоя душа. Ты лишился ее. Твоя жизнь, работа, среда потребовали, чтобы ты уплатил эту цену. Я бы сказал, что ты совершил путешествие во тьму, но, по-настоящему, ты и не выходил из нее.
2. «

   Ничто — ни пространство, ни время — не в силах разрушить наш восхитительный союз.

   Ничто — ни пространство, ни время — не в силах разрушить наш восхитительный союз.

   — Кэрол · книга
3. «

   К работе, однако, меня уже не тянет; впрочем, если на то пошло, меня не тянуло к ней никогда.

   К работе, однако, меня уже не тянет; впрочем, если на то пошло, меня не тянуло к ней никогда.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
4. «

   Стараюсь сфокусироваться на докторе Росси, не вступая в зрительный контакт. Надо смотреть на брови. Есть такой старый прием: смотреть не в глаза полицейскому, а на его брови. Уголовники часто пользуются такой уловкой. Зрительный контакт без зрительного контакта. С полицейскими фокус проходит почти всегда.

   Стараюсь сфокусироваться на докторе Росси, не вступая в зрительный контакт. Надо смотреть на брови. Есть такой старый прием: смотреть не в глаза полицейскому, а на его брови. Уголовники часто пользуются такой уловкой. Зрительный контакт без зрительного контакта. С полицейскими фокус проходит почти всегда.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
5. «

   Правила везде одинаковые.

   Правила везде одинаковые.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
6. «

   — Помнишь? — Помню. Ее лицо искажается. У нас есть своя, общая история, но она не хочет это признавать.

   — Помнишь? — Помню. Ее лицо искажается. У нас есть своя, общая история, но она не хочет это признавать.
7. «

   Они побеждали в схватках, когда становились плечом к плечу. Но проигрывали, борясь поодиночке. И однажды они потеряли все.

   Они побеждали в схватках, когда становились плечом к плечу. Но проигрывали, борясь поодиночке. И однажды они потеряли все.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
8. «

   Дорога-то все равно в могилу; только для гордых она короче и ухабистей.

   Дорога-то все равно в могилу; только для гордых она короче и ухабистей.
9. «

   Сидел бы на телефоне доверия и оказывал услуги человечеству; если бы мне звонили такие вот разъебаи, я бы говорил: да, всё правильно, вы и должны испытывать отчаяние. Дайте миру отдохнуть от себя, покончите с собственной никчемной жизнью. А если вам требуется помощь, я буду через несколько минут.

   Сидел бы на телефоне доверия и оказывал услуги человечеству; если бы мне звонили такие вот разъебаи, я бы говорил: да, всё правильно, вы и должны испытывать отчаяние. Дайте миру отдохнуть от себя, покончите с собственной никчемной жизнью. А если вам требуется помощь, я буду через несколько минут.
10. «

    Кажется, до него только сейчас дошло, что сколько бы ты ни выпил, этого всегда будет мало, чтобы отключиться от страшной реальности жалкой и постылой жизни.

    Кажется, до него только сейчас дошло, что сколько бы ты ни выпил, этого всегда будет мало, чтобы отключиться от страшной реальности жалкой и постылой жизни.
11. «

    Улицы серы и пустынны, как и многие другие улицы в других городах этой страны. Ветер проходит через тебя, оставляя в тебе часть своего холода, и в конце концов ты так немеешь, что даже перестаешь сознавать, что тебе плохо и неуютно. И люди: любопытные, сующие свой нос куда не надо, хищные, всегда готовые получить удовольствие от несчастья других.

    Улицы серы и пустынны, как и многие другие улицы в других городах этой страны. Ветер проходит через тебя, оставляя в тебе часть своего холода, и в конце концов ты так немеешь, что даже перестаешь сознавать, что тебе плохо и неуютно. И люди: любопытные, сующие свой нос куда не надо, хищные, всегда готовые получить удовольствие от несчастья других.

    — Кэрол · книга
12. «

    Хотя мы падаем порою, но поднимаемся всегда.

    Хотя мы падаем порою, но поднимаемся всегда.
13. «

    Недоумевающий взгляд великого оскорбленного достоинства — так и хочется взять дубинку и въехать по зубам.

    Недоумевающий взгляд великого оскорбленного достоинства — так и хочется взять дубинку и въехать по зубам.

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
14. «

    Безумие — лучший путь к истинной, скрытой от глаз реальности.

    Безумие — лучший путь к истинной, скрытой от глаз реальности.
15. «

    Все это было бы смешно, когда бы не было так охуительно трагично.

    Все это было бы смешно, когда бы не было так охуительно трагично.

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
16. «

    Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

    Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
17. «

    Богемный поэт — это непросыхающий алкоголик, рвань, мудак, которому удалось убедить богатых придурков в том, что он интеллектуал.

    Богемный поэт — это непросыхающий алкоголик, рвань, мудак, которому удалось убедить богатых придурков в том, что он интеллектуал.

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
18. «

    Я ловлю себя на том, что тоже получаю удовольствие от извращенной, но неоспоримой сексуальности, которая является неотъемлемой частью полного господства одного человеческого существа над другим.

    Я ловлю себя на том, что тоже получаю удовольствие от извращенной, но неоспоримой сексуальности, которая является неотъемлемой частью полного господства одного человеческого существа над другим.
19. «

    Я думаю о том, что, когда ломаешь, уничтожаешь что-то, когда обходишься с чем-то по-звериному жестоко, оно, это что-то, выглядит изуродованным, обезображенным, немного нереальным и нечеловеческим, и это облегчает твою задачу, позволяет глумиться, калечить, давить, пока ты не уничтожаешь это что-то совершенно, доказывая тем самым, что уничтожение естественно для человеческого духа, что природа снабдила нас механизмами, дающими возможность разрушать и не ломаться при этом самим; она изобрела, придумала, как сделать, чтобы самые праведные, жаждя действий, совершали их, не страшась последствий; она изобрела способ низводить нас до состояния ниже человеческого, когда мы преступаем закон...

    Я думаю о том, что, когда ломаешь, уничтожаешь что-то, когда обходишься с чем-то по-звериному жестоко, оно, это что-то, выглядит изуродованным, обезображенным, немного нереальным и нечеловеческим, и это облегчает твою задачу, позволяет глумиться, калечить, давить, пока ты не уничтожаешь это что-то совершенно, доказывая тем самым, что уничтожение естественно для человеческого духа, что природа снабдила нас механизмами, дающими возможность разрушать и не ломаться при этом самим; она изобрела, придумала, как сделать, чтобы самые праведные, жаждя действий, совершали их, не страшась последствий; она изобрела способ низводить нас до состояния ниже человеческого, когда мы преступаем закон...
20. «

    Ты сознаешь, что твои чувства глупы и недостойны мужчины, но куда от них денешься.

    Ты сознаешь, что твои чувства глупы и недостойны мужчины, но куда от них денешься.