31 цитата из книги «Ирвин Ялом. Палач любви» для вдохновения

Ниже 31 цитата из книги «Ирвин Ялом. Палач любви»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Вы не знаете этого человека. Вы, как сказал бы Пруст, заполняете это существо теми качествами, о которых сами мечтаете. И влюбляетесь в своё собственное творение».

   Вы не знаете этого человека. Вы, как сказал бы Пруст, заполняете это существо теми качествами, о которых сами мечтаете. И влюбляетесь в своё собственное творение».
2. «

   Мой личный и профессиональный опыт убедили меня в том, что страх смерти больше мучает тех, кто чувствует неполноту своей жизни. Хорошая практическая формула: человек боится смерти тем больше, чем меньше он по-настоящему проживает свою жизнь и чем больше его нереализованный потенциал.

   Мой личный и профессиональный опыт убедили меня в том, что страх смерти больше мучает тех, кто чувствует неполноту своей жизни. Хорошая практическая формула: человек боится смерти тем больше, чем меньше он по-настоящему проживает свою жизнь и чем больше его нереализованный потенциал.
3. «

   Хотя мы обычно стремимся прожить жизнь парами или в группах, наступает время, чаще всего в преддверии смерти, когда перед нами с холодной ясностью открывается истина: мы рождаемся и умираем в одиночку. Я слышал признание многих умирающих пациентов, что самое страшное – не то, что ты умираешь, а что ты умираешь совсем один. Но даже перед лицом смерти истинная готовность другого быть рядом до конца может преодолеть изоляцию. Как выразился пациент из рассказа «Не ходи крадучись»: «Даже если ты один в лодке, всегда приятно видеть огни других лодок, покачивающихся рядом».

   Хотя мы обычно стремимся прожить жизнь парами или в группах, наступает время, чаще всего в преддверии смерти, когда перед нами с холодной ясностью открывается истина: мы рождаемся и умираем в одиночку. Я слышал признание многих умирающих пациентов, что самое страшное – не то, что ты умираешь, а что ты умираешь совсем один. Но даже перед лицом смерти истинная готовность другого быть рядом до конца может преодолеть изоляцию. Как выразился пациент из рассказа «Не ходи крадучись»: «Даже если ты один в лодке, всегда приятно видеть огни других лодок, покачивающихся рядом».
4. «

   Тревожно осознавать, что реальность – не более чем иллюзия, в лучшем случае – согласование восприятий разных участников.

   Тревожно осознавать, что реальность – не более чем иллюзия, в лучшем случае – согласование восприятий разных участников.
5. «

   Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

   Я – это не моя работа. Не мои слова. Не моя одежда. Ни одна из этих вещей. (…) Мои ботинки – это тоже не я сам.

   — Карлос · книга
6. «

   Даже самая либеральная система психиатрической классификации накладывает границы на бытие другого. Если мы относимся к людям с полной уверенностью, что можем отнести их в определённую категорию, мы никогда не увидим и не поддержим в них те части, жизненно важные части, которые выходят за рамки наших определений. Продуктивные отношения всегда подразумевают, что другого никогда нельзя познать полностью.

   Даже самая либеральная система психиатрической классификации накладывает границы на бытие другого. Если мы относимся к людям с полной уверенностью, что можем отнести их в определённую категорию, мы никогда не увидим и не поддержим в них те части, жизненно важные части, которые выходят за рамки наших определений. Продуктивные отношения всегда подразумевают, что другого никогда нельзя познать полностью.
7. «

   Если мы слишком глубоко заглядываем в прошлое, легко переполниться сожалением. Но сейчас самое главное – обернуться к будущему. Мы должны подумать о переменах. Нельзя допустить, чтобы через пять лет вы сожалели о том, как прожили эти пять лет.

   Если мы слишком глубоко заглядываем в прошлое, легко переполниться сожалением. Но сейчас самое главное – обернуться к будущему. Мы должны подумать о переменах. Нельзя допустить, чтобы через пять лет вы сожалели о том, как прожили эти пять лет.
8. «

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен. Остерегайтесь срывать с пациента покров иллюзии, если не уверены, что он сможет выдержать холод реальности. И не изнуряйте себя сражениям с волшебством религии: это вам не по зубам. Религиозная жажда слишком сильна, её корни слишком глубоки, а культурное подкрепление слишком мощно.

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен. Остерегайтесь срывать с пациента покров иллюзии, если не уверены, что он сможет выдержать холод реальности. И не изнуряйте себя сражениям с волшебством религии: это вам не по зубам. Религиозная жажда слишком сильна, её корни слишком глубоки, а культурное подкрепление слишком мощно.
9. «

   Мне всегда казалось, что то, как человек встречает смерть, в огромной степени зависит от модели, заложенной родителями. Последний дар, который родитель может дать своим детям, – это на собственном примере научить их, как встретить собственную смерть, сохраняя самообладание.

   Мне всегда казалось, что то, как человек встречает смерть, в огромной степени зависит от модели, заложенной родителями. Последний дар, который родитель может дать своим детям, – это на собственном примере научить их, как встретить собственную смерть, сохраняя самообладание.
10. «

    Поскольку терапевтам в той же мере, что и пациентам, приходится сталкиваться с данностями существования, профессиональная позиция непредвзятой объективности, столь необходимая в научном исследовании, в нашей области неприемлема. Мы, психотерапевты, не можем просто сочувственно охать или призывать пациентом решительнее бороться со своими трудностями. Мы не можем говорим им «Вы» и «Это ваши проблемы». Наоборот, мы должны говорить о нас и наших проблемах, потому что наша жизнь и наше существованием неотделимы от смерти, любовь – от потери, свобода – от страха, рост – от разлуки. В этом мы все похожи.

    Поскольку терапевтам в той же мере, что и пациентам, приходится сталкиваться с данностями существования, профессиональная позиция непредвзятой объективности, столь необходимая в научном исследовании, в нашей области неприемлема. Мы, психотерапевты, не можем просто сочувственно охать или призывать пациентом решительнее бороться со своими трудностями. Мы не можем говорим им «Вы» и «Это ваши проблемы». Наоборот, мы должны говорить о нас и наших проблемах, потому что наша жизнь и наше существованием неотделимы от смерти, любовь – от потери, свобода – от страха, рост – от разлуки. В этом мы все похожи.
11. «

    … моменты, когда вы наиболее сильно подавлены, – это периоды, когда вы рвёте все связи и становитесь действительно одинокой. В этом есть важная подсказка – нужно сохранять других людей в вашей жизни.

    … моменты, когда вы наиболее сильно подавлены, – это периоды, когда вы рвёте все связи и становитесь действительно одинокой. В этом есть важная подсказка – нужно сохранять других людей в вашей жизни.
12. «

    Один из величайших жизненных парадоксов заключается в том, что развитие самосознания усиливает тревогу. Слияние рассеивает тревогу самым радикальным образом – уничтожая самосознание. Человек, который влюбляется и переживает блаженное состояние слияния с любимым, не рефлексирует, поскольку его одинокое сомневающееся «Я» и сопутствующий страх изоляции растворяются в «мы». Таким образом, человек избавляется от тревоги, теряя самого себя.

    Один из величайших жизненных парадоксов заключается в том, что развитие самосознания усиливает тревогу. Слияние рассеивает тревогу самым радикальным образом – уничтожая самосознание. Человек, который влюбляется и переживает блаженное состояние слияния с любимым, не рефлексирует, поскольку его одинокое сомневающееся «Я» и сопутствующий страх изоляции растворяются в «мы». Таким образом, человек избавляется от тревоги, теряя самого себя.
13. «

    Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.

    Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.
14. «

    Он знал, что не прожил той жизни, какую действительно хотел прожить. Возможно, ещё есть время написать свою жизнь заново на большом чистом холсте. Он начал поворачивать ручки потайных дверей, перешёптываться с неизвестной дочерью, спрашивать, куда уходят исчезнувшие отцы. Но он обогнал сам себя. Он отважился отойти слишком далеко от линии снабжения, и его атаковали со всех сторон: прошлое было тёмным и невосполнимым, будущее закрыто. Было слишком поздно: последний экзамен сдан. Он открыл шлюз осознания только для того, чтобы его затопило страхом смерти.

    Он знал, что не прожил той жизни, какую действительно хотел прожить. Возможно, ещё есть время написать свою жизнь заново на большом чистом холсте. Он начал поворачивать ручки потайных дверей, перешёптываться с неизвестной дочерью, спрашивать, куда уходят исчезнувшие отцы. Но он обогнал сам себя. Он отважился отойти слишком далеко от линии снабжения, и его атаковали со всех сторон: прошлое было тёмным и невосполнимым, будущее закрыто. Было слишком поздно: последний экзамен сдан. Он открыл шлюз осознания только для того, чтобы его затопило страхом смерти.
15. «

    Ошибки перевода сопровождаются ошибками, вытекающими из нашей предвзятости. Мы искажаем других, втискивая их в те идеи и гештальты, которые предпочитаем сами, что прекрасно описано у Пруста: «Мы заполняем физические очертания существа, которое видим, всеми идеями, которые мы уже выстроили о нём, и в окончательном образе его, который мы создаём в своём уме, эти идеи, конечно, занимают главное место. В конце концов они так плотно прилегают к очертаниям его щёк, так точно следуют за изгибом его носа, так гармонично сочетаются со звуком его голоса, что всё это кажется не более чем прозрачной оболочкой, так что каждый раз, когда мы видим лицо или слышим голос, мы узнаем в нём не что иное, как наши собственные о нём представления».

    Ошибки перевода сопровождаются ошибками, вытекающими из нашей предвзятости. Мы искажаем других, втискивая их в те идеи и гештальты, которые предпочитаем сами, что прекрасно описано у Пруста: «Мы заполняем физические очертания существа, которое видим, всеми идеями, которые мы уже выстроили о нём, и в окончательном образе его, который мы создаём в своём уме, эти идеи, конечно, занимают главное место. В конце концов они так плотно прилегают к очертаниям его щёк, так точно следуют за изгибом его носа, так гармонично сочетаются со звуком его голоса, что всё это кажется не более чем прозрачной оболочкой, так что каждый раз, когда мы видим лицо или слышим голос, мы узнаем в нём не что иное, как наши собственные о нём представления».
16. «

    Решение неизбежно содержит в себе отказ: у любого «да» есть своё «нет», каждое принятое решение уничтожает все остальные возможности. Корень слова «решить» (decide) означает «убить», как в словах homicide (убийство) и suicide (самоубийство).

    Решение неизбежно содержит в себе отказ: у любого «да» есть своё «нет», каждое принятое решение уничтожает все остальные возможности. Корень слова «решить» (decide) означает «убить», как в словах homicide (убийство) и suicide (самоубийство).
17. «

    Вы наказываете себя за что-то, что вы сделали раньше, четыре года назад, когда Крисси умирала. Вы наказываете себя за что-то, что вы делаете сейчас, за что-то, что вы продолжаете делать в этот самый момент. Вы цепляетесь за неё, пытаясь удержать её в этой жизни, хотя знаете, что она принадлежит иной. Позволить ей уйти не значит отказаться от неё или не любить её – как раз наоборот, это значит по-настоящему её любить – любить так сильно, чтобы отпустить её в другую жизнь.

    Вы наказываете себя за что-то, что вы сделали раньше, четыре года назад, когда Крисси умирала. Вы наказываете себя за что-то, что вы делаете сейчас, за что-то, что вы продолжаете делать в этот самый момент. Вы цепляетесь за неё, пытаясь удержать её в этой жизни, хотя знаете, что она принадлежит иной. Позволить ей уйти не значит отказаться от неё или не любить её – как раз наоборот, это значит по-настоящему её любить – любить так сильно, чтобы отпустить её в другую жизнь.
18. «

    Детали – это замечательная вещь. Они несут информацию, успокаивают и уменьшают страх одиночества: пациент чувствует, что раз вы знаете детали, вы посвящены в его жизнь.

    Детали – это замечательная вещь. Они несут информацию, успокаивают и уменьшают страх одиночества: пациент чувствует, что раз вы знаете детали, вы посвящены в его жизнь.
19. «

    Проблема такой установки в том, что вам остаётся жить без людей вокруг. Может быть, это одна из причин вашего чувства внутренней пустоты. Так или иначе, любые отношения рано или поздно заканчиваются. Не существует пожизненной гарантии. Это похоже на отказ любоваться восходом солнца из-за того, что вы ненавидите закат.

    Проблема такой установки в том, что вам остаётся жить без людей вокруг. Может быть, это одна из причин вашего чувства внутренней пустоты. Так или иначе, любые отношения рано или поздно заканчиваются. Не существует пожизненной гарантии. Это похоже на отказ любоваться восходом солнца из-за того, что вы ненавидите закат.
20. «

    В течение прошлого группового занятия все три женщины делились своими чувствами: о том, как тяжело без партнёра, об одиночестве, как они скорбят по своим родителям, о ночных кошмарах. Не знаю, почему, но внезапно я увидел их в другом свете! Они такие же, как я! У них в жизни такие же проблемы, как у меня. Раньше я всегда представлял себе женщин, восседающими на горе Олимп, разглядывающими выстроившихся перед ними мужчин и сортирующими их по принципу: этот подходит для моей спальни, а этот – нет. – Но в тот момент, – продолжал Карлос, – у меня возникло видение их обнажённых сердец. Передние части их грудных клеток исчезли, просто растворились, обнажив лиловую квадратную полость с ребристыми стенками и в центре – сияющее тёмно-красное пульсирующее сердце. Всю неделю я видел бьющиеся сердца у каждого, и я сказал себе: «У каждого есть сердце, у каждого». Я видел сердце в каждом – в уродливом горбуне, который работает в регистратуре, в старухе, моющей полы, даже в мужчинах, с которыми я работаю!

    В течение прошлого группового занятия все три женщины делились своими чувствами: о том, как тяжело без партнёра, об одиночестве, как они скорбят по своим родителям, о ночных кошмарах. Не знаю, почему, но внезапно я увидел их в другом свете! Они такие же, как я! У них в жизни такие же проблемы, как у меня. Раньше я всегда представлял себе женщин, восседающими на горе Олимп, разглядывающими выстроившихся перед ними мужчин и сортирующими их по принципу: этот подходит для моей спальни, а этот – нет. – Но в тот момент, – продолжал Карлос, – у меня возникло видение их обнажённых сердец. Передние части их грудных клеток исчезли, просто растворились, обнажив лиловую квадратную полость с ребристыми стенками и в центре – сияющее тёмно-красное пульсирующее сердце. Всю неделю я видел бьющиеся сердца у каждого, и я сказал себе: «У каждого есть сердце, у каждого». Я видел сердце в каждом – в уродливом горбуне, который работает в регистратуре, в старухе, моющей полы, даже в мужчинах, с которыми я работаю!

    — Карлос · книга