Ошибки перевода сопровождаются ошибками, вытекающими из нашей предвзятости. Мы искажаем других, втискивая их в те идеи и гештальты, которые предпочитаем сами, что прекрасно описано у Пруста: «Мы заполняем физические очертания существа, которое видим, всеми идеями, которые мы уже выстроили о нём, и в окончательном образе его, который мы создаём в своём уме, эти идеи, конечно, занимают главное место. В конце концов они так плотно прилегают к очертаниям его щёк, так точно следуют за изгибом его носа, так гармонично сочетаются со звуком его голоса, что всё это кажется не более чем прозрачной оболочкой, так что каждый раз, когда мы видим лицо или слышим голос, мы узнаем в нём не что иное, как наши собственные о нём представления».