28 цитат из книги «Кассандра Клэр. Город небесного огня» со смыслом

28 цитат из книги «Кассандра Клэр. Город небесного огня» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лучше любить и бояться, чем ничего не чувствовать. Так мы превращаемся в камень.

   Лучше любить и бояться, чем ничего не чувствовать. Так мы превращаемся в камень.
2. «

   Желания наших сердец – это оружие, направленное против нас же самих.

   Желания наших сердец – это оружие, направленное против нас же самих.

   — Магнус Бейн · книга
3. «

   Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью.

   Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью.

   — Магнус Бейн · книга
4. «

   Мне кажется, если кто-то тебя вправду любит, то обязан простить, когда ты искренне сожалеешь о допущенной ошибке.

   Мне кажется, если кто-то тебя вправду любит, то обязан простить, когда ты искренне сожалеешь о допущенной ошибке.

   — Саймон · книга
5. «

   Все мы падшие.

   Все мы падшие.

   — Магнус Бейн · книга
6. «

   — Постоянно, — ответил он. — Джейс может убиться, надевая штаны с утра. Быть его парабатаем — работа с полным рабочим днем.

   — Постоянно, — ответил он. — Джейс может убиться, надевая штаны с утра. Быть его парабатаем — работа с полным рабочим днем.

   — Алек Лайтвуд · книга
7. «

   — Ой, — сказал Джейс с нескрываемым сарказмом. — Кажется, я отправил огненное сообщение Конклаву, когда нашел тело охранника, которого ты убил и спрятал под тем мостом. Очень глупо с твоей стороны было так неаккуратно от него избавиться, Себастьян.

   — Ой, — сказал Джейс с нескрываемым сарказмом. — Кажется, я отправил огненное сообщение Конклаву, когда нашел тело охранника, которого ты убил и спрятал под тем мостом. Очень глупо с твоей стороны было так неаккуратно от него избавиться, Себастьян.

   — Джейс Вейланд · книга
8. «

   — Я не помню всего, — сказал Саймон. — Пока нет. Но я помню тебя. — Он поднял ее руку, коснулся золотого кольца на правом указательном пальце — теплый на ощупь металл Волшебного народа. — Клэри. Ты Клэри. Мой самый лучший друг.

   — Я не помню всего, — сказал Саймон. — Пока нет. Но я помню тебя. — Он поднял ее руку, коснулся золотого кольца на правом указательном пальце — теплый на ощупь металл Волшебного народа. — Клэри. Ты Клэри. Мой самый лучший друг.

   — Саймон Льюис · книга
9. «

   Я всегда знал, с самого начала, что все считали тебя лучше меня. Мой отец так считал. Конклав так считал. Иззи и Макс смотрели на тебя, как на великого воина, которыми сами хотели стать. Но в тот день, когда ты попросил меня о том, чтобы я стал твоим парабатай, я понял: ты доверяешь мне настолько, что просишь меня о помощи. Ты дал мне понять, что ты не одинокий и самостоятельный воин, который в состоянии сражаться в одиночку. Ты нуждался во мне. Так я понял, что есть один человек, не считающий, что ты лучше меня. Это ты.

   Я всегда знал, с самого начала, что все считали тебя лучше меня. Мой отец так считал. Конклав так считал. Иззи и Макс смотрели на тебя, как на великого воина, которыми сами хотели стать. Но в тот день, когда ты попросил меня о том, чтобы я стал твоим парабатай, я понял: ты доверяешь мне настолько, что просишь меня о помощи. Ты дал мне понять, что ты не одинокий и самостоятельный воин, который в состоянии сражаться в одиночку. Ты нуждался во мне. Так я понял, что есть один человек, не считающий, что ты лучше меня. Это ты.

   — Алек Лайтвуд · книга
10. «

    Наша душа соткана из воспоминаний.

    Наша душа соткана из воспоминаний.
11. «

    Это хорошо, когда есть люди, которые беспокоятся о тебе. Они, как ты знаешь, хорошие друзья.

    Это хорошо, когда есть люди, которые беспокоятся о тебе. Они, как ты знаешь, хорошие друзья.

    — Алек Лайтвуд · книга
12. «

    Остры стрелы разбитого сердца.

    Остры стрелы разбитого сердца.

    — Королева Летнего Двора · книга
13. «

    — Ну да, — сказал Джонатан. — Как будто мне не пришлось вынести годы мучений, слушая твои: «Ооо, Джейс такой милый. Думаешь, я ему нрааавлюсь?»

    — Ну да, — сказал Джонатан. — Как будто мне не пришлось вынести годы мучений, слушая твои: «Ооо, Джейс такой милый. Думаешь, я ему нрааавлюсь?»

    — Себастьян Моргенштерн · книга
14. «

    Страх — это прекрасно, но он отравляет любовь.

    Страх — это прекрасно, но он отравляет любовь.

    — Магнус Бейн · книга
15. «

    Демоны — это ангелы, которые когда-то выбрали неправильный жизненный путь.

    Демоны — это ангелы, которые когда-то выбрали неправильный жизненный путь.

    — Кларисса Фрей · книга
16. «

    — Может, тебе стоит выглядеть менее самодовольным из-за того, что ты делал прошлой ночью? — парировал Алек. Джейс чуть не свалился со скалы. — Я не выгляжу самодовольным. Ну, — поправил он. — Не больше, чем обычно.

    — Может, тебе стоит выглядеть менее самодовольным из-за того, что ты делал прошлой ночью? — парировал Алек. Джейс чуть не свалился со скалы. — Я не выгляжу самодовольным. Ну, — поправил он. — Не больше, чем обычно.

    — Алек Лайтвуд · книга
17. «

    — Тем не менее, я вырос рядом с тобой, — заявил Джейс. — В конце концов, — согласился Алек. — Как мох или кожное заболевание. — Ты любишь меня.

    — Тем не менее, я вырос рядом с тобой, — заявил Джейс. — В конце концов, — согласился Алек. — Как мох или кожное заболевание. — Ты любишь меня.

    — Алек Лайтвуд · книга
18. «

    — Что бы это ни было, не делай этого!, — сказала Катарина. — Это плохая идея. — И почему ты так говоришь? — Потому что у тебя все идеи — плохие, — ответила она. — Я знаю тебя уже достаточно долго, и сейчас абсолютно уверена насчет этого. Если ты планируешь снова стать пиратом, это скверная идея. — Я не повторяю своих ошибок, — обиженно сказал Магнус. — Точно. Твои новые ошибки куда как хуже, — ответила Катарина. — В любом случае, не делай этого

    — Что бы это ни было, не делай этого!, — сказала Катарина. — Это плохая идея. — И почему ты так говоришь? — Потому что у тебя все идеи — плохие, — ответила она. — Я знаю тебя уже достаточно долго, и сейчас абсолютно уверена насчет этого. Если ты планируешь снова стать пиратом, это скверная идея. — Я не повторяю своих ошибок, — обиженно сказал Магнус. — Точно. Твои новые ошибки куда как хуже, — ответила Катарина. — В любом случае, не делай этого

    — Магнус Бейн · книга
19. «

    Черный — для охоты в ночи, Белый для — для смерти и траура цвет, Золотой для невест облачение. И красный, чтоб снять заклинания навет. Белый шелк — для тел наших сожжения, Для возвращенных потерь — голубые знамена Пламя — для Нефилима рождении, И от греха отречения. Серый — для знаний, о коих лучше молчать, Костяной — для тех, что не стареют. Для победного марша — шафрана огни, А разбитые сердца — зеленый согреет. Демонские башни серебром отливают, А бронза к злым силам взывает. Костяной для тех, кто не стареет.

    Черный — для охоты в ночи, Белый для — для смерти и траура цвет, Золотой для невест облачение. И красный, чтоб снять заклинания навет. Белый шелк — для тел наших сожжения, Для возвращенных потерь — голубые знамена Пламя — для Нефилима рождении, И от греха отречения. Серый — для знаний, о коих лучше молчать, Костяной — для тех, что не стареют. Для победного марша — шафрана огни, А разбитые сердца — зеленый согреет. Демонские башни серебром отливают, А бронза к злым силам взывает. Костяной для тех, кто не стареет.
20. «

    — Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части. — То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени. — Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

    — Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части. — То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени. — Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

    — Джейс Вейланд · книга