124 фразы из книги «Колин Маккалоу. Поющие в терновнике» для дневника

Ниже 124 цитаты из книги «Колин Маккалоу. Поющие в терновнике»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Есть мужчины, в чьей жизни женщинам нет места.

   Есть мужчины, в чьей жизни женщинам нет места.
2. «

   Я стара, у меня только одно и осталось — время.

   Я стара, у меня только одно и осталось — время.

   — леди Мэри Тэлбот (Кроули) · книга
3. «

   Забота, жертвенность в своем роде куда более веское доказательство любви, чем миллион поцелуев, они-то даются легко.

   Забота, жертвенность в своем роде куда более веское доказательство любви, чем миллион поцелуев, они-то даются легко.
4. «

   Никогда прежде я не был так счастлив и так несчастен.

   Никогда прежде я не был так счастлив и так несчастен.

   — Ральф де Брикассар · книга
5. «

   ... смотреть в его глаза, когда перед тобой не он! Жестокая штука, тяжкое наказание.

   ... смотреть в его глаза, когда перед тобой не он! Жестокая штука, тяжкое наказание.
6. «

   В боге, в которого он, Лион верит, думалось ему, лучше всего то, что он может всё простить;он простит Джастине органически присущее ей безбожие, а ему, Лиону-что он замкнул все свои чувства на замок до поры, пока не сочтёт нужным снова дать им выход. Одно время он с ужасом думал, что ключ потерян навсегда. Лион усмехнулся, отшвырнул сигарету. Ключ... Что ж, иногда ключи бывают престранной формы. Быть может, понадобится каждый завиток, каждая кудряшка этой огнено-рыжей головы, чтобы отпереть этот хитроумный механизм.

   В боге, в которого он, Лион верит, думалось ему, лучше всего то, что он может всё простить;он простит Джастине органически присущее ей безбожие, а ему, Лиону-что он замкнул все свои чувства на замок до поры, пока не сочтёт нужным снова дать им выход. Одно время он с ужасом думал, что ключ потерян навсегда. Лион усмехнулся, отшвырнул сигарету. Ключ... Что ж, иногда ключи бывают престранной формы. Быть может, понадобится каждый завиток, каждая кудряшка этой огнено-рыжей головы, чтобы отпереть этот хитроумный механизм.

   — Лион Хартгейм · книга
7. «

   Каждый свой день он начинал с того, что приказывал себе не умирать — и кончал торжествующим смехом оттого, что всё ещё жив.

   Каждый свой день он начинал с того, что приказывал себе не умирать — и кончал торжествующим смехом оттого, что всё ещё жив.
8. «

   Нет, она не святая, она почти такая же, как все. Только никогда не жалуется, это особый дар — а быть может, проклятие? — всеприемлющего терпения. Какова бы ни была утрата, какой бы ни обрушился удар, она встречает их, принимает все, что есть, и хранит в себе, и тем питает пламя, горящее внутри.

   Нет, она не святая, она почти такая же, как все. Только никогда не жалуется, это особый дар — а быть может, проклятие? — всеприемлющего терпения. Какова бы ни была утрата, какой бы ни обрушился удар, она встречает их, принимает все, что есть, и хранит в себе, и тем питает пламя, горящее внутри.
9. «

   Если бы он мог заплакать или убить кого-нибудь! Что угодно, лишь бы избавиться от этой боли!

   Если бы он мог заплакать или убить кого-нибудь! Что угодно, лишь бы избавиться от этой боли!
10. «

    Что толку томиться по человеку, если он все равно твоим никогда не будет?

    Что толку томиться по человеку, если он все равно твоим никогда не будет?
11. «

    Только попробуй полюбить человека — и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, — и он тебя убивает.

    Только попробуй полюбить человека — и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, — и он тебя убивает.

    — Джастина О’Нил · книга
12. «

    В старости тоже есть смысл. Она даёт нам перед смертью передышку, чтобы мы успели сообразить, почему жили так, а не иначе.

    В старости тоже есть смысл. Она даёт нам перед смертью передышку, чтобы мы успели сообразить, почему жили так, а не иначе.

    — Фиа Клири · книга
13. «

    И понемногу воспоминание о нём блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.

    И понемногу воспоминание о нём блекло, как всегда блекнут воспоминания, даже самые дорогие сердцу; словно помимо нашего сознания душа исцеляется и заживают раны, как бы ни была велика наша отчаянная решимость ничего не забыть.
14. «

    Что для ирландца худший бич — его страсть к выпивке или бешеный нрав?

    Что для ирландца худший бич — его страсть к выпивке или бешеный нрав?
15. «

    Любовь к Мэгги и естественное для священника побуждение всегда и всякого духовно поддержать боролись в нем с неодолимым страхом — вдруг станешь кому то нужен как воздух и кто то станет как воздух нужен тебе.

    Любовь к Мэгги и естественное для священника побуждение всегда и всякого духовно поддержать боролись в нем с неодолимым страхом — вдруг станешь кому то нужен как воздух и кто то станет как воздух нужен тебе.
16. «

    Ну что поделаешь, если девчонка с таким норовом. Вот заявит сейчас, что едет в Сиднейский бордель изучать на практике профессию шлюхи — и то её, пожалуй, не отговоришь. Ох уж это милейшее чудовище Джастина, сущая казнь египетская.

    Ну что поделаешь, если девчонка с таким норовом. Вот заявит сейчас, что едет в Сиднейский бордель изучать на практике профессию шлюхи — и то её, пожалуй, не отговоришь. Ох уж это милейшее чудовище Джастина, сущая казнь египетская.

    — Мэгги О'Нил · книга
17. «

    Сейчас он не помнил, что отказался от неё когда то, что другой провел её до конца по пути, которому он положил начало, который сам избрал для неё и для себя, ведь она — его гибель, его роза, его творение. Сон, от которого ему уже не пробудиться, пока он — человек из плоти и крови.

    Сейчас он не помнил, что отказался от неё когда то, что другой провел её до конца по пути, которому он положил начало, который сам избрал для неё и для себя, ведь она — его гибель, его роза, его творение. Сон, от которого ему уже не пробудиться, пока он — человек из плоти и крови.
18. «

    Мы можем отдавать только то, что в нас есть, не больше, правда?

    Мы можем отдавать только то, что в нас есть, не больше, правда?
19. «

    Каждый день я медленно умираю и каждое утро, когда служу мессу, рождаюсь заново. Но почему? Оттого ли, что я — пастырь, избранный богом, или оттого, что слышу, как моя паства в благоговейном трепете затаила дыхание, знаю свою власть над каждым человеком в храме?

    Каждый день я медленно умираю и каждое утро, когда служу мессу, рождаюсь заново. Но почему? Оттого ли, что я — пастырь, избранный богом, или оттого, что слышу, как моя паства в благоговейном трепете затаила дыхание, знаю свою власть над каждым человеком в храме?

    — Ральф де Брикассар · книга
20. «

    Секрет его влияния и притягательности не столько во внешнем обаянии, сколько в этой холодноватой, почти божественной, но и глубоко человечной отрешенности его души.

    Секрет его влияния и притягательности не столько во внешнем обаянии, сколько в этой холодноватой, почти божественной, но и глубоко человечной отрешенности его души.