«Ксения Ладунка. Три секунды до»: 16 цитат

Ниже 16 цитат из книги «Ксения Ладунка. Три секунды до»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В груди очень остро колет, а ноги словно стали не моими. Так чувствуется любовь? Это странно, но приятно... сердце стучит в ушах. А ещё между ног. Вся любовь из сердца стекает вниз, к паху. Я так его хочу... господи, как же сильно я его хочу.

   В груди очень остро колет, а ноги словно стали не моими. Так чувствуется любовь? Это странно, но приятно... сердце стучит в ушах. А ещё между ног. Вся любовь из сердца стекает вниз, к паху. Я так его хочу... господи, как же сильно я его хочу.

   — Белинда Шнайдер · книга
2. «

   Он такой нежный... и как же я его люблю. Дрожащей ладонью я касаюсь его руки и закусываю губу от удовольствия. Совсем невесомое касание, от которого так сильно кружится голова и искрится в груди. Я делаю над собой усилие и подаюсь вперед, обвивая его шею руками. Том обнимает меня в ответ и касается обнаженной мокрой спины пальцами. Они такие шершавые и грубые. Вот-вот оцарапают мою тонкую кожу.

   Он такой нежный... и как же я его люблю. Дрожащей ладонью я касаюсь его руки и закусываю губу от удовольствия. Совсем невесомое касание, от которого так сильно кружится голова и искрится в груди. Я делаю над собой усилие и подаюсь вперед, обвивая его шею руками. Том обнимает меня в ответ и касается обнаженной мокрой спины пальцами. Они такие шершавые и грубые. Вот-вот оцарапают мою тонкую кожу.
3. «

   Как можно с таким упорством разрушать все вокруг? Прокручивать через мясорубку себя и всех, кто оказывается рядом.

   Как можно с таким упорством разрушать все вокруг? Прокручивать через мясорубку себя и всех, кто оказывается рядом.
4. «

   Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать. Я вспоминаю мать, ее лицо и ее ненависть ко мне. А еще то, что вся моя жизнь — это борьба меня и этой ненависти. Я никогда не проигрывала. Но сейчас, кажется, готова сдаться.

   Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать. Я вспоминаю мать, ее лицо и ее ненависть ко мне. А еще то, что вся моя жизнь — это борьба меня и этой ненависти. Я никогда не проигрывала. Но сейчас, кажется, готова сдаться.

   — Белинда Шнайдер · книга
5. «

   Грустно осознавать, что самые романтичные вещи позже становятся самыми печальными.

   Грустно осознавать, что самые романтичные вещи позже становятся самыми печальными.
6. «

   Я вспоминаю, почему начала употреблять. Разложение, смерть, подавленность. Апатия, тоска, паника. Грусть. Это и многое другое, из чего состоит моё светлое сознание. Я нерадостный и несчастливый человек. Я не вижу смысла в жизни. Я думаю о смерти. И такой я была всегда, с самого рождения. У меня не получилось с этим справиться, и наркотики заменили мне счастье. Я не могу просто так от них отказаться.

   Я вспоминаю, почему начала употреблять. Разложение, смерть, подавленность. Апатия, тоска, паника. Грусть. Это и многое другое, из чего состоит моё светлое сознание. Я нерадостный и несчастливый человек. Я не вижу смысла в жизни. Я думаю о смерти. И такой я была всегда, с самого рождения. У меня не получилось с этим справиться, и наркотики заменили мне счастье. Я не могу просто так от них отказаться.

   — Белинда Шнайдер · книга
7. «

   Оказывается, любить — это больно. Я всегда думала, что любовь станет моим спасением. Что она сможет вытащить меня со дна. Но теперь я понимаю — это так не работает. Сейчас я ещё ниже, чем была до того, как влюбилась.

   Оказывается, любить — это больно. Я всегда думала, что любовь станет моим спасением. Что она сможет вытащить меня со дна. Но теперь я понимаю — это так не работает. Сейчас я ещё ниже, чем была до того, как влюбилась.

   — Белинда Шнайдер · книга
8. «

   Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно — ощущать себя парящей над облаками просто потому что он сидит рядом.

   Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно — ощущать себя парящей над облаками просто потому что он сидит рядом.

   — Белинда Шнайдер · книга
9. «

   Оказывается, боль — это не самое страшное. Самое страшное, когда ты заперт с ней один на один.

   Оказывается, боль — это не самое страшное. Самое страшное, когда ты заперт с ней один на один.

   — Белинда Шнайдер · книга
10. «

    Мир не черно-белый, я знаю, но в вопросе любви все именно так. Она либо есть, либо нет. Взаимная любовь — это ведь так сложно. Это почти невозможно. Почему это происходит сплошь и рядом?

    Мир не черно-белый, я знаю, но в вопросе любви все именно так. Она либо есть, либо нет. Взаимная любовь — это ведь так сложно. Это почти невозможно. Почему это происходит сплошь и рядом?

    — Белинда Шнайдер · книга
11. «

    Он забирается на кровать, а потом придвигается ближе и обнимает меня со спины. Прижимает к себе. Сердце улетает в пятки и рикошетит в горло. Том дышит мне прямо в шею. Его тело касается моего, и пусть между нами целое одеяло, меня обжигает. Я схожу с ума…

    Он забирается на кровать, а потом придвигается ближе и обнимает меня со спины. Прижимает к себе. Сердце улетает в пятки и рикошетит в горло. Том дышит мне прямо в шею. Его тело касается моего, и пусть между нами целое одеяло, меня обжигает. Я схожу с ума…
12. «

    Я чувствую, как внутри что-то окончательно ломается. Ломается пополам, и срастаться будет бесконечное количество времени. Но даже если это случится — это неважно, ведь сломанное однажды — сломано навсегда.

    Я чувствую, как внутри что-то окончательно ломается. Ломается пополам, и срастаться будет бесконечное количество времени. Но даже если это случится — это неважно, ведь сломанное однажды — сломано навсегда.

    — Белинда Шнайдер · книга
13. «

    Я чувствую себя в его руках такой маленькой и хрупкой. Ни в чьих объятиях я не была настолько хрупка. И Том держит меня, словно действительно боится навредить. Приблизившись к моему лицу, он шёпотом говорит: — Ты словно хрустальная, Белинда... Нет в этом мире ничего прекраснее тебя, но как же тебя легко разбить.

    Я чувствую себя в его руках такой маленькой и хрупкой. Ни в чьих объятиях я не была настолько хрупка. И Том держит меня, словно действительно боится навредить. Приблизившись к моему лицу, он шёпотом говорит: — Ты словно хрустальная, Белинда... Нет в этом мире ничего прекраснее тебя, но как же тебя легко разбить.

    — Томас Митчелл · книга
14. «

    Это все Том... Мысли о нём сильнее любого лекарства. Меня тянет к нему так сильно, будто он — огромный магнит, а я — маленький железный болтик. И никакая боль уже неважна. Главное — он.

    Это все Том... Мысли о нём сильнее любого лекарства. Меня тянет к нему так сильно, будто он — огромный магнит, а я — маленький железный болтик. И никакая боль уже неважна. Главное — он.

    — Белинда Шнайдер · книга
15. «

    Послушай… те, кто вешают ярлыки, сами ничего не знают наверняка… только ты сама можешь знать, кто ты и что ты есть, понятно? Никогда никому не верь.

    Послушай… те, кто вешают ярлыки, сами ничего не знают наверняка… только ты сама можешь знать, кто ты и что ты есть, понятно? Никогда никому не верь.

    — Томас Митчелл · книга
16. «

    Том крепко держит меня и начинает водить ладонями по спине. Я на секунду задыхаюсь, а в голове словно лопаются сосуды. От воспламенившихся между нами чувств я теряю голову. Его нежные руки, твердое тело, глубокие зеленые глаза… и всё гаснет, остается только Том. Только мы вдвоем, а остального мира не существует. Теперь я понимаю, что это значит.

    Том крепко держит меня и начинает водить ладонями по спине. Я на секунду задыхаюсь, а в голове словно лопаются сосуды. От воспламенившихся между нами чувств я теряю голову. Его нежные руки, твердое тело, глубокие зеленые глаза… и всё гаснет, остается только Том. Только мы вдвоем, а остального мира не существует. Теперь я понимаю, что это значит.