26 цитат из книги «Ксения Власова. Избушка на костях» — коротко и по делу

Собрали 26 цитат из книги «Ксения Власова. Избушка на костях» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Не доверяй никому делать выбор за тебя. – Она помолчала и тихо добавила: — Даже мне, девонька. Грядущее – оно только твоё.

   Не доверяй никому делать выбор за тебя. – Она помолчала и тихо добавила: — Даже мне, девонька. Грядущее – оно только твоё.

   — Яга · книга
2. «

   — Огонь помимо тепла даёт свет. А где он, там и его обратная сторона – тень. Одно немыслимо без другого, как день и ночь. <...> — Люди забывают об этом, — продолжил Кощей, с кривой усмешкой поглядывая мне за плечо. – Они цепляются за свет и гонят от себя тьму, тем самым не принимая ровно половину и себя, и мира.

   — Огонь помимо тепла даёт свет. А где он, там и его обратная сторона – тень. Одно немыслимо без другого, как день и ночь. <...> — Люди забывают об этом, — продолжил Кощей, с кривой усмешкой поглядывая мне за плечо. – Они цепляются за свет и гонят от себя тьму, тем самым не принимая ровно половину и себя, и мира.

   — Кощей · книга
3. «

   Уже смирилась, что есть вещи, познать которые удастся лишь к определённому часу. Пробил он или нет – решать зачастую не мне.

   Уже смирилась, что есть вещи, познать которые удастся лишь к определённому часу. Пробил он или нет – решать зачастую не мне.

   — Василиса · книга
4. «

   Я могла бы переспросить, но тяжелее всего отказываться от надежды – редкого и самого драгоценного подношения, позволяющего мне… нет, не жить, но выживать.

   Я могла бы переспросить, но тяжелее всего отказываться от надежды – редкого и самого драгоценного подношения, позволяющего мне… нет, не жить, но выживать.

   — Василиса · книга
5. «

   Выбор. Такое простое короткое слово. Почему же оно такой тяжестью ложится на плечи?

   Выбор. Такое простое короткое слово. Почему же оно такой тяжестью ложится на плечи?

   — Василиса · книга
6. «

   Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

   Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

   — Тимор · книга
7. «

   — И куда же мне идти? – вырвалось из самого сердца. – У меня ведь и нет никого! — Ты у себя есть, цельная, не поломанная, — наставительно бросила Яга. Её пальцы сжали моё плечо, а затем отпустили – резко и неожиданно. – А это, в конце концов, самое главное.

   — И куда же мне идти? – вырвалось из самого сердца. – У меня ведь и нет никого! — Ты у себя есть, цельная, не поломанная, — наставительно бросила Яга. Её пальцы сжали моё плечо, а затем отпустили – резко и неожиданно. – А это, в конце концов, самое главное.

   — Василиса · книга
8. «

   Ни драка, ни боль меня не страшили. Я избегала и первого, и второго, но, столкнувшись лицом к лицу, не боялась.

   Ни драка, ни боль меня не страшили. Я избегала и первого, и второго, но, столкнувшись лицом к лицу, не боялась.

   — Василиса · книга
9. «

   Слова, это знания, Василиса. Не все из них мы готовы постичь прямо сейчас, потому что часть из них лучше вобрать в память, нанизать на шнурок, как продырявленные монетки, и отложить. Настанет час, и ты, перебирая эти монетки, найдёшь нужную. А постигнув её смысл, ещё и расплатишься ею. Всему своё время, так ведь говорят люди?

   Слова, это знания, Василиса. Не все из них мы готовы постичь прямо сейчас, потому что часть из них лучше вобрать в память, нанизать на шнурок, как продырявленные монетки, и отложить. Настанет час, и ты, перебирая эти монетки, найдёшь нужную. А постигнув её смысл, ещё и расплатишься ею. Всему своё время, так ведь говорят люди?

   — Красно Солнышко · книга
10. «

    И впредь запомни: дари щедро, проси смело. Не унижайся, не тешь самолюбие того, кто хочет с тобой поиграться.

    И впредь запомни: дари щедро, проси смело. Не унижайся, не тешь самолюбие того, кто хочет с тобой поиграться.

    — Яга · книга
11. «

    — Душа не тело, к ней подорожник не приложишь.

    — Душа не тело, к ней подорожник не приложишь.

    — Яга · книга
12. «

    — Себя выбирай, не других, — с лёгким укором обронила Яга. Она всё также сидела на лавке, словно с её вопроса прошло несколько мгновений, а не утекло несколько лет, как мне показалось. – Прежде чем чужую ношу брать, убедись, что своя не придавит.

    — Себя выбирай, не других, — с лёгким укором обронила Яга. Она всё также сидела на лавке, словно с её вопроса прошло несколько мгновений, а не утекло несколько лет, как мне показалось. – Прежде чем чужую ношу брать, убедись, что своя не придавит.

    — Яга · книга
13. «

    Хлеб – всему голова. С любовью выпеченный, он ведь не только телесный голод утоляет, но и печаль облегчает, согревает в тоске, даёт жизнь и продлевает её. Нет лучше угощения для водяного, позабывшего в себе всё человеческое и смутно скучающего по минувшему.

    Хлеб – всему голова. С любовью выпеченный, он ведь не только телесный голод утоляет, но и печаль облегчает, согревает в тоске, даёт жизнь и продлевает её. Нет лучше угощения для водяного, позабывшего в себе всё человеческое и смутно скучающего по минувшему.

    — Яга · книга
14. «

    Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

    Проплакаться – иногда лучшее лекарство, горькое, но необходимое.

    — Василиса · книга
15. «

    Тёплое, нагретое дерево соприкасалось с обнажённой кожей, изредка чуть царапая её сколом, навсегда оставшимся после первого и единственного падения на твёрдую землю, но я этого не замечала – за столько лет попривыкла к куколке настолько, что считала её частью себя. Мне не приходило в голову, что можно снять оберег. Разве станешь рубить палец только потому, что часто занозишь его?

    Тёплое, нагретое дерево соприкасалось с обнажённой кожей, изредка чуть царапая её сколом, навсегда оставшимся после первого и единственного падения на твёрдую землю, но я этого не замечала – за столько лет попривыкла к куколке настолько, что считала её частью себя. Мне не приходило в голову, что можно снять оберег. Разве станешь рубить палец только потому, что часто занозишь его?

    — Василиса · книга
16. «

    Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

    Страх заволок разум, мешая думать. Водоворот суматошных мыслей закружил в бешеном хороводе. Краски мира ненадолго поблекли, даже запахи стали глуше. Ровно до того мига, пока моё дыхание не выровнялось. И как люди справляются с этим тяжёлым, точно булыжник, чувством?

    — Василиса · книга
17. «

    — Знания, девонька, они бывают разные, — негромко ответила Яга, вернувшись к нарезанию свежей травы. Перезвон серебряных браслетов сопроводил её слова лёгкой мелодией. – Те, что от человека к человеку передаются или, скажем, от ведьмы к ведьме, — живые знания. Они семейные, тянущиеся с рода, приобретённые кровью поколений. В них скрыта связь плоти от плоти, чрева от чрева. Но они – то, что таится внутри нас. А вот книги – те о знаниях внешнего мира, мёртвого. И кажется, что одно важнее другого, но нет. <…> … Одно без другого, что день без ночи. Для настоящей силы надобно и первое, и второе. Не зря водица тоже бывает и живой, и мёртвой.

    — Знания, девонька, они бывают разные, — негромко ответила Яга, вернувшись к нарезанию свежей травы. Перезвон серебряных браслетов сопроводил её слова лёгкой мелодией. – Те, что от человека к человеку передаются или, скажем, от ведьмы к ведьме, — живые знания. Они семейные, тянущиеся с рода, приобретённые кровью поколений. В них скрыта связь плоти от плоти, чрева от чрева. Но они – то, что таится внутри нас. А вот книги – те о знаниях внешнего мира, мёртвого. И кажется, что одно важнее другого, но нет. <…> … Одно без другого, что день без ночи. Для настоящей силы надобно и первое, и второе. Не зря водица тоже бывает и живой, и мёртвой.

    — Яга · книга
18. «

    Невыносимо, когда кто-то настолько хорошо чует твою боль, будто сам её разделяет.

    Невыносимо, когда кто-то настолько хорошо чует твою боль, будто сам её разделяет.

    — Василиса · книга
19. «

    Любое существо достойно вежливого обращения.

    Любое существо достойно вежливого обращения.

    — Василиса · книга
20. «

    — Один из главных ведьмовских уроков – это терпение. С такой силой, как у нас, сгоряча всякое можно навертеть… Сделаешь, остынешь, пожалеешь, а уже ничего не воротить. Поэтому первое, чему научить тебя надобно, — умению стоять и смотреть. Не бросаться что-то делать, а думать, выжидать, наблюдать.

    — Один из главных ведьмовских уроков – это терпение. С такой силой, как у нас, сгоряча всякое можно навертеть… Сделаешь, остынешь, пожалеешь, а уже ничего не воротить. Поэтому первое, чему научить тебя надобно, — умению стоять и смотреть. Не бросаться что-то делать, а думать, выжидать, наблюдать.

    — Яга · книга