11 коротких цитат из книги «Лаура Санди. Печенье на солоде марки «Туччи» делает мир гораздо лучше»

Собрали 11 цитат из книги «Лаура Санди. Печенье на солоде марки «Туччи» делает мир гораздо лучше» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Бог был, и всё тут. Если ты верила, что он существует, — значит существует. А не верила — значит, его нет. Если верила, что существует, — он помогал тебе. А не верила — он занимался своими делами. Справедливо.

   Бог был, и всё тут. Если ты верила, что он существует, — значит существует. А не верила — значит, его нет. Если верила, что существует, — он помогал тебе. А не верила — он занимался своими делами. Справедливо.
2. «

   Объяснения поступков могут взволновать больше, чем сами поступки.

   Объяснения поступков могут взволновать больше, чем сами поступки.
3. «

   У моей любви была консистенция слёз. А мощь — Всемирного потопа.

   У моей любви была консистенция слёз. А мощь — Всемирного потопа.
4. «

   Тюльпаны были необычайно красивыми и оставались закрытыми, даже когда расцветали. Совсем как мама.

   Тюльпаны были необычайно красивыми и оставались закрытыми, даже когда расцветали. Совсем как мама.
5. «

   Никто не должен был бы становиться красивым, я хочу сказать – чертовски красивым – до восемнадцати лет. Помещать такую красоту в начальные классы Колледжа – всё равно что провозгласить императором или монархом шестилетнего ребёнка.

   Никто не должен был бы становиться красивым, я хочу сказать – чертовски красивым – до восемнадцати лет. Помещать такую красоту в начальные классы Колледжа – всё равно что провозгласить императором или монархом шестилетнего ребёнка.

   — Леда Ротко · книга
6. «

   Мать Ноэми задумала убавлять её страдания, словно температуру в духовке. Она хотела по своему усмотрению дозировать страдание дочери, как будто горе — не личное дело человека, а некая объективная данность. Как будто это чувство одинаковое для всех, а не глубоко личное, — и в него нельзя вмешиваться. Мать Ноэми хотела убавлять её страдания, подобно температуре в духовке, где в конце концов и сожгла всё.

   Мать Ноэми задумала убавлять её страдания, словно температуру в духовке. Она хотела по своему усмотрению дозировать страдание дочери, как будто горе — не личное дело человека, а некая объективная данность. Как будто это чувство одинаковое для всех, а не глубоко личное, — и в него нельзя вмешиваться. Мать Ноэми хотела убавлять её страдания, подобно температуре в духовке, где в конце концов и сожгла всё.
7. «

   Если бы кто-то проходил в этот момент рядом со мной, он ничего не заметил бы. Но если бы заглянул в меня, то ослеп бы.

   Если бы кто-то проходил в этот момент рядом со мной, он ничего не заметил бы. Но если бы заглянул в меня, то ослеп бы.
8. «

   — А кто такой Бог? Ноэми подняла на меня глаза и слегка вздрогнула: — Как это — кто такой Бог? — Ну да. Кто такой Бог? — Но не спрашивают, кто такой Бог! — Почему? — Потому что Бог — это… Бог! — А…

   — А кто такой Бог? Ноэми подняла на меня глаза и слегка вздрогнула: — Как это — кто такой Бог? — Ну да. Кто такой Бог? — Но не спрашивают, кто такой Бог! — Почему? — Потому что Бог — это… Бог! — А…
9. «

   Я олицетворяла собой ошибку, он — любовь. На мой взгляд, он мог воспринимать это как угодно. Так или иначе, эти два итальянских слова — errore и amore (ошибка и любовь) рифмовались.

   Я олицетворяла собой ошибку, он — любовь. На мой взгляд, он мог воспринимать это как угодно. Так или иначе, эти два итальянских слова — errore и amore (ошибка и любовь) рифмовались.
10. «

    Почему Бог невидим? Кто его так назвал? Кто его родители? Но если он никогда не рождался, как же он может существовать? Если мы все — дети Божии, выходит, мои родители мне брат и сестра? Почему Бог говорит со всеми моими подругами, а со мной нет? Этот Бог, которому нечего было сказать мне, давно уже не имел ко мне никакого отношения.

    Почему Бог невидим? Кто его так назвал? Кто его родители? Но если он никогда не рождался, как же он может существовать? Если мы все — дети Божии, выходит, мои родители мне брат и сестра? Почему Бог говорит со всеми моими подругами, а со мной нет? Этот Бог, которому нечего было сказать мне, давно уже не имел ко мне никакого отношения.
11. «

    Если удалить смерть и честь, от всей истории останется одна только любовь. Маловато на самом деле для приличного сюжета.

    Если удалить смерть и честь, от всей истории останется одна только любовь. Маловато на самом деле для приличного сюжета.