22 цитаты из книги «Лиза Олдоак. WICKED GAME. История двух ночей» — большая подборка

Ниже 22 цитаты из книги «Лиза Олдоак. WICKED GAME. История двух ночей»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   У меня немеют ноги, каждый шаг даётся сложнее предыдущего. Ступеньки ведут к двери гримёрки. Мне кажется, я бледнею. Руки просто ледяные — я и не думала, что у ворот Ада можно так замёрзнуть.

   У меня немеют ноги, каждый шаг даётся сложнее предыдущего. Ступеньки ведут к двери гримёрки. Мне кажется, я бледнею. Руки просто ледяные — я и не думала, что у ворот Ада можно так замёрзнуть.
2. «

   Свет очень тусклый. Здесь полно бутылок, стаканов, пепельниц... Коричневые стены безмолвно кричат сотнями чёрных надписей, отражающихся в большом мутном зеркале. Сцена где-то справа, оттуда доносятся приглушённые басы и ударные, смешиваясь с биением моего сердца и отдаваясь гулом в висках.

   Свет очень тусклый. Здесь полно бутылок, стаканов, пепельниц... Коричневые стены безмолвно кричат сотнями чёрных надписей, отражающихся в большом мутном зеркале. Сцена где-то справа, оттуда доносятся приглушённые басы и ударные, смешиваясь с биением моего сердца и отдаваясь гулом в висках.
3. «

   Мы с Тоней выходим на улицу, и я в последний раз курю возле этой гостиницы – места, с которым меня теперь так много связывает. От взгляда девушки не укрывается, что я помрачнела: – Можем дождаться и проводить их, если хочешь. Смотрю в её доброе, наивное лицо и наконец отвечаю: – Нет, пойдём отсюда. Холодно...

   Мы с Тоней выходим на улицу, и я в последний раз курю возле этой гостиницы – места, с которым меня теперь так много связывает. От взгляда девушки не укрывается, что я помрачнела: – Можем дождаться и проводить их, если хочешь. Смотрю в её доброе, наивное лицо и наконец отвечаю: – Нет, пойдём отсюда. Холодно...
4. «

   Ничего нельзя вернуть, ничего нельзя стереть, ничего нельзя изменить! Наша история, наша игра во властного мужчину и покорную девочку уже никогда не повторится. Наши судьбы увенчаны новыми витками событий, мы теперь другие. Каждое событие меняет личность человека, каждое событие делает его другим... Мы никогда не повторим наше первое знакомство. Господи, и сколько ещё между нами этих «никогда»!... Я в отчаянии, в таком отчаянии... Мы друг друга упустили. Мы уже другие.

   Ничего нельзя вернуть, ничего нельзя стереть, ничего нельзя изменить! Наша история, наша игра во властного мужчину и покорную девочку уже никогда не повторится. Наши судьбы увенчаны новыми витками событий, мы теперь другие. Каждое событие меняет личность человека, каждое событие делает его другим... Мы никогда не повторим наше первое знакомство. Господи, и сколько ещё между нами этих «никогда»!... Я в отчаянии, в таком отчаянии... Мы друг друга упустили. Мы уже другие.
5. «

   Мой маршрут складывается из посещения кафе и ресторанов – одного за другим, и везде я заказываю латте, не обращая внимания на цену. Очередной столик у окна, очередное подключение к Wi-Fi... Но Марк не пишет, и я тоже не могу решиться: во мне нет ни слов, ни смелости.

   Мой маршрут складывается из посещения кафе и ресторанов – одного за другим, и везде я заказываю латте, не обращая внимания на цену. Очередной столик у окна, очередное подключение к Wi-Fi... Но Марк не пишет, и я тоже не могу решиться: во мне нет ни слов, ни смелости.
6. «

   Почему чем грешнее я становлюсь, тем сложнее мне бороться со своими чувствами?

   Почему чем грешнее я становлюсь, тем сложнее мне бороться со своими чувствами?
7. «

   Я совершенно не разбираюсь в алкоголе, и работник магазина, миловидный мужчина средних лет, помогает мне с выбором пива и коньяка. Бросаю в корзину прочие покупки, себе беру кефир и тонкие ментоловые. Расплачиваюсь. Кажется, кассир улыбается чуть теплее, чем того требуют правила. Я не ела несколько дней и знаю, что мне идёт мужская куртка. А мы обычно нравимся другим, если нравимся себе.

   Я совершенно не разбираюсь в алкоголе, и работник магазина, миловидный мужчина средних лет, помогает мне с выбором пива и коньяка. Бросаю в корзину прочие покупки, себе беру кефир и тонкие ментоловые. Расплачиваюсь. Кажется, кассир улыбается чуть теплее, чем того требуют правила. Я не ела несколько дней и знаю, что мне идёт мужская куртка. А мы обычно нравимся другим, если нравимся себе.
8. «

   Здесь, на задворках, со мной последние отголоски концерта, сигарета и сгустившаяся вечерняя темнота. Вот только слёз нет: их источник всё-таки исчерпаем.

   Здесь, на задворках, со мной последние отголоски концерта, сигарета и сгустившаяся вечерняя темнота. Вот только слёз нет: их источник всё-таки исчерпаем.
9. «

   — Я пойду... Это всё бессмысленно. — Нет! — А ты останешься, — я провожу рукой по её лицу, и она снова меня обнимает. — Всё, не надо. Я не хочу этого делать, но всё же высвобождаюсь, разворачиваюсь и иду к выходу. Мне очень-очень больно. Я хочу реветь. — Да что происходит? Что с нами вообще происходит? — с плачем кричит Виолетта мне вслед. — Не знаю, — я оборачиваюсь последний раз. Мы такие дурочки: обе в слезах. Наконец я ухожу. Виолетта остаётся.

   — Я пойду... Это всё бессмысленно. — Нет! — А ты останешься, — я провожу рукой по её лицу, и она снова меня обнимает. — Всё, не надо. Я не хочу этого делать, но всё же высвобождаюсь, разворачиваюсь и иду к выходу. Мне очень-очень больно. Я хочу реветь. — Да что происходит? Что с нами вообще происходит? — с плачем кричит Виолетта мне вслед. — Не знаю, — я оборачиваюсь последний раз. Мы такие дурочки: обе в слезах. Наконец я ухожу. Виолетта остаётся.
10. «

    Совсем не похожая на меня, раскованная, рыжеволосая, с дерзким взглядом и уверенной челюстью, эта девушка произвела на меня сильное впечатление. Я почти ежедневно просматривала её фото, упиваясь волнующей, горячащей кровь мыслью, что мы с ней так близки, но при этом... незнакомы.

    Совсем не похожая на меня, раскованная, рыжеволосая, с дерзким взглядом и уверенной челюстью, эта девушка произвела на меня сильное впечатление. Я почти ежедневно просматривала её фото, упиваясь волнующей, горячащей кровь мыслью, что мы с ней так близки, но при этом... незнакомы.
11. «

    И вдруг дурман и помутнение... Я в центре Мира, я слышу свист белых волн вокруг, как от удара кнутом. Я уже совершенно не могу соображать. И не могу сопротивляться.

    И вдруг дурман и помутнение... Я в центре Мира, я слышу свист белых волн вокруг, как от удара кнутом. Я уже совершенно не могу соображать. И не могу сопротивляться.
12. «

    Мне приснилось, что ты поцеловал какую-то девушку, а затем я поцеловала её – просто чтобы успеть почувствовать твои губы...

    Мне приснилось, что ты поцеловал какую-то девушку, а затем я поцеловала её – просто чтобы успеть почувствовать твои губы...

    — Эмма (Emma) · книга
13. «

    Я поднимаюсь к музыкантам и кладу в расстёгнутый гитарный чехол пару жевательных резинок в розовых фантиках. – Просто у меня больше ничего нет, – проговариваю я в задумчивости. Ребята благодарят меня, расплываясь в весёлых улыбках: конечно, до меня им бросали только монеты с купюрами.

    Я поднимаюсь к музыкантам и кладу в расстёгнутый гитарный чехол пару жевательных резинок в розовых фантиках. – Просто у меня больше ничего нет, – проговариваю я в задумчивости. Ребята благодарят меня, расплываясь в весёлых улыбках: конечно, до меня им бросали только монеты с купюрами.
14. «

    Слёзы опять бегут по щекам, сколько же можно плакать? Какая-то часть меня осознаёт, что это было чересчур сумасшедше; Петербург продолжает обнажать мою эмоциональность. Но мне было всё равно ночью, и мне всё равно теперь.

    Слёзы опять бегут по щекам, сколько же можно плакать? Какая-то часть меня осознаёт, что это было чересчур сумасшедше; Петербург продолжает обнажать мою эмоциональность. Но мне было всё равно ночью, и мне всё равно теперь.
15. «

    Моих слёз недостаточно, чтобы выкачать всю боль из сердца.

    Моих слёз недостаточно, чтобы выкачать всю боль из сердца.

    — Эмма (Emma) · книга
16. «

    Поддайся, если уверена в холоде сердца. Умри в их объятиях немедленно, если влюбишься.

    Поддайся, если уверена в холоде сердца. Умри в их объятиях немедленно, если влюбишься.
17. «

    Сейчас мне и плохо, и хорошо, и больно, и радостно... Но... Вдруг именно так от рок-музыки и можно получить максимальное удовольствие? Испытав предварительно столь же широкий спектр чувств, о каком повествует её лирика? Ведь она одновременно и притягивает шансом унестись от реальности, и отталкивает перспективой остаться наедине с собой и своими демонами.

    Сейчас мне и плохо, и хорошо, и больно, и радостно... Но... Вдруг именно так от рок-музыки и можно получить максимальное удовольствие? Испытав предварительно столь же широкий спектр чувств, о каком повествует её лирика? Ведь она одновременно и притягивает шансом унестись от реальности, и отталкивает перспективой остаться наедине с собой и своими демонами.
18. «

    Внутри всё сжимается от необъяснимого страха. Я боюсь, но не знаю, чего именно. Порой мне хочется с размаху пнуть что-нибудь ногой, а затем бежать, бежать вперёд, задыхаясь, бежать на пределе сил, бежать, пока что-то или кто-то не заставит меня остановиться...

    Внутри всё сжимается от необъяснимого страха. Я боюсь, но не знаю, чего именно. Порой мне хочется с размаху пнуть что-нибудь ногой, а затем бежать, бежать вперёд, задыхаясь, бежать на пределе сил, бежать, пока что-то или кто-то не заставит меня остановиться...
19. «

    Я и не думала, что у ворот Ада можно так замёрзнуть.

    Я и не думала, что у ворот Ада можно так замёрзнуть.

    — Эмма (Emma) · книга
20. «

    Силы, слова, чувства – я полностью исчерпана. Я цепенею. Я ничего не могу и не хочу. Эспрессо давно остыл; наконец отрываю чашку от блюдца и одним глотком вливаю в себя всё её содержимое. Напиток заставляет морщиться, счёт оплачен, и я вновь оказываюсь на улице. Боже мой, это такая пытка – жить эти минуты, существовать, идти куда-то, что-то делать!... Быть.

    Силы, слова, чувства – я полностью исчерпана. Я цепенею. Я ничего не могу и не хочу. Эспрессо давно остыл; наконец отрываю чашку от блюдца и одним глотком вливаю в себя всё её содержимое. Напиток заставляет морщиться, счёт оплачен, и я вновь оказываюсь на улице. Боже мой, это такая пытка – жить эти минуты, существовать, идти куда-то, что-то делать!... Быть.