32 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея» для статуса

Ниже 32 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Нет ничего губительнее для колдовских чар, чем страх неудачи.

   Нет ничего губительнее для колдовских чар, чем страх неудачи.

   — Цирцея · книга
2. «

   Как боги страшатся боли – не передать. Нет ничего другого, столь чуждого им, и потому ничто другое они не жаждут видеть столь болезненно.

   Как боги страшатся боли – не передать. Нет ничего другого, столь чуждого им, и потому ничто другое они не жаждут видеть столь болезненно.

   — Цирцея · книга
3. «

   Храбрый на деле не всегда храбр с виду.

   Храбрый на деле не всегда храбр с виду.
4. «

   Будешь плакать каждый раз, как умирает смертный — через месяц утонешь.

   Будешь плакать каждый раз, как умирает смертный — через месяц утонешь.
5. «

   Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.

   Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.
6. «

   — Если я не нужна тебе, с радостью вернусь на свой песчаный плевок. — Ну же, сестрица, не будь такой злюкой, я просто пошутила. Погляди, как ты выросла, – проскользнула мимо Сциллы! Я правильно сделала, что позвала тебя, а не этого хвастуна Ээта. И хватит стоять с такой миной. Я уже выделила золото семьям погибших. — Золото не вернет жизнь. — Ты не царица, сразу видно. Поверь, большинство семей предпочтут золото.

   — Если я не нужна тебе, с радостью вернусь на свой песчаный плевок. — Ну же, сестрица, не будь такой злюкой, я просто пошутила. Погляди, как ты выросла, – проскользнула мимо Сциллы! Я правильно сделала, что позвала тебя, а не этого хвастуна Ээта. И хватит стоять с такой миной. Я уже выделила золото семьям погибших. — Золото не вернет жизнь. — Ты не царица, сразу видно. Поверь, большинство семей предпочтут золото.
7. «

   Она не сводила с меня спокойных серых глаз. Говорят, женщина хрупкое создание, как цветок, как яйцо – словом, все то, что может быть уничтожено минутной небрежностью. Если когда-нибудь я в это и верила, то теперь перестала.

   Она не сводила с меня спокойных серых глаз. Говорят, женщина хрупкое создание, как цветок, как яйцо – словом, все то, что может быть уничтожено минутной небрежностью. Если когда-нибудь я в это и верила, то теперь перестала.
8. «

   — Ты говорил, отец меня за это воронам бы выкинул. — Только если бы у тебя хватило глупости сознаться.

   — Ты говорил, отец меня за это воронам бы выкинул. — Только если бы у тебя хватило глупости сознаться.
9. «

   Я рассмеялась. Чувствовала, что балансирую, как ястреб на краю скалы. Когти еще цепляются за камень, а душа уже воспарила.

   Я рассмеялась. Чувствовала, что балансирую, как ястреб на краю скалы. Когти еще цепляются за камень, а душа уже воспарила.
10. «

    — Ты всегда такой подозрительный? — Что тут скажешь? – Он выставил вперед ладони. – Этот мир – скверное место. И нам приходится в нем жить.

    — Ты всегда такой подозрительный? — Что тут скажешь? – Он выставил вперед ладони. – Этот мир – скверное место. И нам приходится в нем жить.
11. «

    — Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав. — Тут, видишь ли, все дело в славе.

    — Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав. — Тут, видишь ли, все дело в славе.

    — Цирцея · книга
12. «

    Она, богиня-мучительница, знала, что красноречива жестокость.

    Она, богиня-мучительница, знала, что красноречива жестокость.
13. «

    — Что будет, – спросила я, – если смертный увидит тебя во всем блеске? — Он тут же превратится в пепел. — А если смертный увидит меня? Отец улыбнулся. Я слушала, как передвигаются шашки, как привычно скрежещет о дерево мрамор. — Этот смертный сочтет, что ему повезло.

    — Что будет, – спросила я, – если смертный увидит тебя во всем блеске? — Он тут же превратится в пепел. — А если смертный увидит меня? Отец улыбнулся. Я слушала, как передвигаются шашки, как привычно скрежещет о дерево мрамор. — Этот смертный сочтет, что ему повезло.
14. «

    Не слушай врага, сказал мне Одиссей однажды. Посмотри на него. И все поймешь.

    Не слушай врага, сказал мне Одиссей однажды. Посмотри на него. И все поймешь.
15. «

    Ну не беда ли это рода человеческого, что некоторых приходится лупить, как ослов, дабы образумить?

    Ну не беда ли это рода человеческого, что некоторых приходится лупить, как ослов, дабы образумить?
16. «

    Ээт – так отец нарек мальчика. Орел. Тельце его было теплым, как нагретый солнцем камень, и нежным, как бархатистый лепесток. Милее ребенка свет не видывал. Он пах медом и едва разведенным огнем. Ел из моих рук, не вздрагивал от моего тонкого голоса. Он засыпал под мои сказки, свернувшись и уткнувшись мне в шею, и больше ничего не хотел. Мы не расставались ни на минуту, я задыхалась от любви к нему, да так, бывало, что и говорить не могла.

    Ээт – так отец нарек мальчика. Орел. Тельце его было теплым, как нагретый солнцем камень, и нежным, как бархатистый лепесток. Милее ребенка свет не видывал. Он пах медом и едва разведенным огнем. Ел из моих рук, не вздрагивал от моего тонкого голоса. Он засыпал под мои сказки, свернувшись и уткнувшись мне в шею, и больше ничего не хотел. Мы не расставались ни на минуту, я задыхалась от любви к нему, да так, бывало, что и говорить не могла.
17. «

    – Странно слышать, что богине нужны друзья. – Они нужны всякому, кто в своем уме.

    – Странно слышать, что богине нужны друзья. – Они нужны всякому, кто в своем уме.

    — Телемах · книга
18. «

    — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.

    — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.
19. «

    А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.

    А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.
20. «

    — Я не пропаду, обещаю. Не можешь ты этого обещать, хотелось крикнуть мне. Ты ничего не знаешь. Но чья в том вина? Я скрывала от него лицо мира. Написала его историю яркими, смелыми красками, и он пленился моим искусством. А теперь поздно возвращаться и все менять. Я должна быть мудрой, раз так стара. Должна понимать: коль птичка улетела, рыдать бесполезно.

    — Я не пропаду, обещаю. Не можешь ты этого обещать, хотелось крикнуть мне. Ты ничего не знаешь. Но чья в том вина? Я скрывала от него лицо мира. Написала его историю яркими, смелыми красками, и он пленился моим искусством. А теперь поздно возвращаться и все менять. Я должна быть мудрой, раз так стара. Должна понимать: коль птичка улетела, рыдать бесполезно.