60 фраз из книги «Макс Фрай. Ключ из жёлтого металла», которые запомнились

60 цитат из книги «Макс Фрай. Ключ из жёлтого металла» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Правило «лучше поздно, чем никогда» работает только в тех случаях, когда не слишком поздно.

   Правило «лучше поздно, чем никогда» работает только в тех случаях, когда не слишком поздно.

   — Макс Фрай · книга
2. «

   Обычно мы становимся идиотами по очереди, это очень удобно. Но уж когда оба сразу – всему конец, жизнь рушится, и мы внезапно оказываемся ночью на улице.

   Обычно мы становимся идиотами по очереди, это очень удобно. Но уж когда оба сразу – всему конец, жизнь рушится, и мы внезапно оказываемся ночью на улице.
3. «

   Пока процесс интересен, вполне можно обойтись без дополнительного смысла.

   Пока процесс интересен, вполне можно обойтись без дополнительного смысла.
4. «

   Все мегаполисы — пасти многоглавого Кроноса, а Москва — самая ненасытная из них. Она алчно пожирает мое время, а значит — меня самого.

   Все мегаполисы — пасти многоглавого Кроноса, а Москва — самая ненасытная из них. Она алчно пожирает мое время, а значит — меня самого.
5. «

   Лето красное настало! Соловьи поют в садах! Нагуляв за зиму сало, Сидят дятлы на дубах!

   Лето красное настало! Соловьи поют в садах! Нагуляв за зиму сало, Сидят дятлы на дубах!

   — Мирра · книга
6. «

   Отлично, теперь у меня есть ваш номер, и я смогу звонить вам догими зимними вечерами, когда так хочется услышать тёплое слово. И вы будуте говорить мне: «грелка», «печка», «утюг», «варежка», «паровое отопление»...

   Отлично, теперь у меня есть ваш номер, и я смогу звонить вам догими зимними вечерами, когда так хочется услышать тёплое слово. И вы будуте говорить мне: «грелка», «печка», «утюг», «варежка», «паровое отопление»...
7. «

   А я подумал, что пора бы уже стать тем, кем всё время пытаюсь казаться, — лёгким на подъём бродягой без определённых планов, готовым в любой момент сорваться с места, а уж потом разбираться, куда, зачем и какого чёрта. Привлекательный образ, чего уж там.

   А я подумал, что пора бы уже стать тем, кем всё время пытаюсь казаться, — лёгким на подъём бродягой без определённых планов, готовым в любой момент сорваться с места, а уж потом разбираться, куда, зачем и какого чёрта. Привлекательный образ, чего уж там.

   — Филипп Карлович · книга
8. «

   Никто не заслуживает вечных мук, потому что ни сам человек, ни его деяния не сопоставимы с вечностью. А уж с вечной мукой — тем более.

   Никто не заслуживает вечных мук, потому что ни сам человек, ни его деяния не сопоставимы с вечностью. А уж с вечной мукой — тем более.

   — Болеслев Черногук · книга
9. «

   Я уважаю уставы чужих монастырей, по крайней мере, в тех случаях, когда мне нравятся их стены.

   Я уважаю уставы чужих монастырей, по крайней мере, в тех случаях, когда мне нравятся их стены.
10. «

    — Проследишь, чтобы несчастный ребёнок не сбежал домой в последний момент. — И это тоже. Несчастный ребёнок, которого моя злая воля гонит в один из лучших отелей прекраснейшего европейского города. Бедняжечка.

    — Проследишь, чтобы несчастный ребёнок не сбежал домой в последний момент. — И это тоже. Несчастный ребёнок, которого моя злая воля гонит в один из лучших отелей прекраснейшего европейского города. Бедняжечка.

    — Карл · книга
11. «

    Что одному «всего-то», другому — смерть. Я сам не думал, что так бывает. Но с тех пор поумнел и знаю, что бывает по-всякому. Вообще всё что угодно. Но не со всеми и не всегда.

    Что одному «всего-то», другому — смерть. Я сам не думал, что так бывает. Но с тех пор поумнел и знаю, что бывает по-всякому. Вообще всё что угодно. Но не со всеми и не всегда.

    — детектив Митя · книга
12. «

    Человеческая память — несовершенный инструмент, к тому же люди склонны делить события своей жизни на «важные» и «несущественные»; несущественные, как правило, опускают, а они и есть правда, её живая плоть, упустишь одну-единственную мелочь, и подлинности как не бывало. Поэтому история — не более наука, чем художественная литература, я всегда это говорил.

    Человеческая память — несовершенный инструмент, к тому же люди склонны делить события своей жизни на «важные» и «несущественные»; несущественные, как правило, опускают, а они и есть правда, её живая плоть, упустишь одну-единственную мелочь, и подлинности как не бывало. Поэтому история — не более наука, чем художественная литература, я всегда это говорил.

    — Филипп Карлович · книга
13. «

    Жить гораздо интереснее, чем зарабатывать. Пока есть возможность — почему бы нет?

    Жить гораздо интереснее, чем зарабатывать. Пока есть возможность — почему бы нет?

    — детектив Митя · книга
14. «

    Вопрос «Где все эти люди берут деньги?» — один из самых занимательных...

    Вопрос «Где все эти люди берут деньги?» — один из самых занимательных...

    — Филипп Карлович · книга
15. «

    Довольно много можно понять о человеке, узнав, какую музыку он любит, а какую, напротив, не переносит, что слушает в одиночестве, что — в компании, за работой и в постели, какие диски он держит в комнате отдыха и, при случае, ставит гостям.

    Довольно много можно понять о человеке, узнав, какую музыку он любит, а какую, напротив, не переносит, что слушает в одиночестве, что — в компании, за работой и в постели, какие диски он держит в комнате отдыха и, при случае, ставит гостям.
16. «

    Когда желания совпадают с необходимостью — это уже, можно сказать, могущество.

    Когда желания совпадают с необходимостью — это уже, можно сказать, могущество.
17. «

    Чертовски трудно сделать выбор, когда тебе абсолютно всё равно.

    Чертовски трудно сделать выбор, когда тебе абсолютно всё равно.
18. «

    Число писателей скоро сравняется с числом читателей, слов, размноженных типографским способом, становится все больше, а ведь некоторые еще в интернет свою писанину выкладывают, страшно вообразить.

    Число писателей скоро сравняется с числом читателей, слов, размноженных типографским способом, становится все больше, а ведь некоторые еще в интернет свою писанину выкладывают, страшно вообразить.

    — Филипп Карлович · книга
19. «

    Если я расскажу домашним, что злой пражский колдун вышел на охоту за их скальпами, Рената заверещит от восторга, напечёт пирожков, наденет свою самую красивую юбку и с нетерпением будет ждать роковой встречи. А Карл, возможно, отнесется к делу серьёзно и перевезёт в безопасное место все свои шарманки. Если, конечно, не отправится наверх поиграть [на органе] и не забудет о своём похвальном намерении. А он скорее всего отправится. И поиграет. И забудет. Как в таких условиях проводить эвакуацию, не представляю.

    Если я расскажу домашним, что злой пражский колдун вышел на охоту за их скальпами, Рената заверещит от восторга, напечёт пирожков, наденет свою самую красивую юбку и с нетерпением будет ждать роковой встречи. А Карл, возможно, отнесется к делу серьёзно и перевезёт в безопасное место все свои шарманки. Если, конечно, не отправится наверх поиграть [на органе] и не забудет о своём похвальном намерении. А он скорее всего отправится. И поиграет. И забудет. Как в таких условиях проводить эвакуацию, не представляю.

    — Филипп Карлович · книга
20. «

    Потому что страдать, бояться и хорошо себя вести, чтобы избежать наказания, люди умеют и без посторонней помощи. А радоваться и ни черта не бояться труднее всего. И значит, именно этому и следует учиться человеку на земле.

    Потому что страдать, бояться и хорошо себя вести, чтобы избежать наказания, люди умеют и без посторонней помощи. А радоваться и ни черта не бояться труднее всего. И значит, именно этому и следует учиться человеку на земле.