164 цитаты из книги «Маргарет Митчелл. Унесённые ветром» без воды

Собрали 164 цитаты из книги «Маргарет Митчелл. Унесённые ветром» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Наверное, можно закрасить пятна у леопарда, но, сколько их ни крась, он всё равно леопардом останется.

   Наверное, можно закрасить пятна у леопарда, но, сколько их ни крась, он всё равно леопардом останется.
2. «

   Война — это не триумфальное шествие, а страдания и грязь!

   Война — это не триумфальное шествие, а страдания и грязь!

   — Эшли Уилкс · книга
3. «

   — Не понимаю, откуда у вас столько наглости, как вы можете смотреть мне в лицо! — воскликнула она. — Все наоборот! Откуда у ВАС столько наглости, и как Вы можете смотреть мне в лицо?! — ответил он с улыбкой.

   — Не понимаю, откуда у вас столько наглости, как вы можете смотреть мне в лицо! — воскликнула она. — Все наоборот! Откуда у ВАС столько наглости, и как Вы можете смотреть мне в лицо?! — ответил он с улыбкой.

   — Скарлетт О'Хара · книга
4. «

   А превыше всего познала она искусство таить от мужчин острый и наблюдательный ум, маскируя его невинно-простодушным, как у ребенка, выражением лица.

   А превыше всего познала она искусство таить от мужчин острый и наблюдательный ум, маскируя его невинно-простодушным, как у ребенка, выражением лица.
5. «

   Это совсем не входило в ее расчеты — этот предательский жар в груди и желание взлохматить ему волосы, почувствовать его губы на своих губах.

   Это совсем не входило в ее расчеты — этот предательский жар в груди и желание взлохматить ему волосы, почувствовать его губы на своих губах.
6. «

   И если можешь, старайся не быть большей дурой, чем ты есть на самом деле.

   И если можешь, старайся не быть большей дурой, чем ты есть на самом деле.

   — Ретт Батлер · книга
7. «

   Дитя мое, это очень плохо для женщины — познать самое страшное, потому что тогда она перестает вообще чего бы то ни было бояться. А это скверно, когда у женщины нет страха в душе. <...> да, да, пятьдесят лет минуло с тех пор, но с той минуты я уже никогда не боялась никого и ничего, потому что самое страшное, что могло случиться со мной, уже случилось. И то, что я больше никогда не знала страха, принесло мне в жизни много бед. Бог предназначил женщине быть скромным, боязливым существом, а если женщина ничего не боится, в этом есть что-то противное природе... Нужно сохранить в себе способность чего-то бояться, Скарлетт... так же, как способность любить...

   Дитя мое, это очень плохо для женщины — познать самое страшное, потому что тогда она перестает вообще чего бы то ни было бояться. А это скверно, когда у женщины нет страха в душе. <...> да, да, пятьдесят лет минуло с тех пор, но с той минуты я уже никогда не боялась никого и ничего, потому что самое страшное, что могло случиться со мной, уже случилось. И то, что я больше никогда не знала страха, принесло мне в жизни много бед. Бог предназначил женщине быть скромным, боязливым существом, а если женщина ничего не боится, в этом есть что-то противное природе... Нужно сохранить в себе способность чего-то бояться, Скарлетт... так же, как способность любить...

   — бабушка Фонтейн · книга
8. «

   Скарлетт (о сне): Ах, Ретт, это так страшно, когда ты голодная. Ретт: Конечно, страшно умирать во сне от голода после того, как съеден ужин из семи блюд, включая того огромного краба.

   Скарлетт (о сне): Ах, Ретт, это так страшно, когда ты голодная. Ретт: Конечно, страшно умирать во сне от голода после того, как съеден ужин из семи блюд, включая того огромного краба.

   — Скарлетт О'Хара · книга
9. «

   Она строила смелые планы — как строят их в шестнадцать лет, когда жизнь так прекрасна, что возможность поражения кажется невозможной, а красивое платье в сочетании с нежным цветом лица — залог победы над судьбой.

   Она строила смелые планы — как строят их в шестнадцать лет, когда жизнь так прекрасна, что возможность поражения кажется невозможной, а красивое платье в сочетании с нежным цветом лица — залог победы над судьбой.
10. «

    Мальчик должен гордиться отцом, или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.

    Мальчик должен гордиться отцом, или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.

    — Ретт Батлер · книга
11. «

    Быть непохожей на других... это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме!

    Быть непохожей на других... это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме!
12. «

    Женись для удобства, а люби для удовольствия.

    Женись для удобства, а люби для удовольствия.

    — Ретт Батлер · книга
13. «

    Англия никогда не выступает на стороне побежденного. Потому-то она и Англия.

    Англия никогда не выступает на стороне побежденного. Потому-то она и Англия.

    — Ретт Батлер · книга
14. «

    Жизнь человеческая слишком дорога — её ничем не оплатишь.

    Жизнь человеческая слишком дорога — её ничем не оплатишь.
15. «

    — Да, я предпочитаю деньги всему на свете. — Тогда вы сделали единственно возможный выбор. Но за это надо платить — как почти за все на свете. И платить одиночеством.

    — Да, я предпочитаю деньги всему на свете. — Тогда вы сделали единственно возможный выбор. Но за это надо платить — как почти за все на свете. И платить одиночеством.
16. «

    Она убила бы его, если бы могла. Но ей оставалось только уйти, что она и сделала, изо всех сил стараясь сохранить достоинство и с шумом захлопнув за собой тяжёлую дверь.

    Она убила бы его, если бы могла. Но ей оставалось только уйти, что она и сделала, изо всех сил стараясь сохранить достоинство и с шумом захлопнув за собой тяжёлую дверь.
17. «

    Временами Ретт вел себя просто чудовищно. В сущности, почти всегда.

    Временами Ретт вел себя просто чудовищно. В сущности, почти всегда.
18. «

    Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.

    Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.

    — бабуля Фонтейн · книга
19. «

    Сколько я вас знаю, никогда в тяжёлые минуты жизни у вас не бывает носового платка.

    Сколько я вас знаю, никогда в тяжёлые минуты жизни у вас не бывает носового платка.

    — Ретт Батлер · книга
20. «

    Джентельмен всегда делает вид, что верит даме, даже если он знает, что она говорит неправду.

    Джентельмен всегда делает вид, что верит даме, даже если он знает, что она говорит неправду.

    — Скарлетт О'Хара · книга