326 коротких цитат из книги «Маргарет Митчелл. Унесённые ветром»

Собрали 326 цитат из книги «Маргарет Митчелл. Унесённые ветром» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   – Ведь нас же ничто здесь не держит. – Ничто, – ровным голосом повторил он, – ничто, кроме чести.

   – Ведь нас же ничто здесь не держит. – Ничто, – ровным голосом повторил он, – ничто, кроме чести.

   — Скарлетт О'Хара · книга
2. «

   Нет, не желаю я ехать к нему просительницей. Я поеду как королева, раздающая милости.

   Нет, не желаю я ехать к нему просительницей. Я поеду как королева, раздающая милости.

   — Скарлетт О'Хара · книга
3. «

   Вы бессердечное существо, Скарлетт, но, возможно, именно в этом ваше обаяние.

   Вы бессердечное существо, Скарлетт, но, возможно, именно в этом ваше обаяние.

   — Ретт Батлер · книга
4. «

   Когда во что-то вкладываешь свой труд, начинаешь это любить.

   Когда во что-то вкладываешь свой труд, начинаешь это любить.
5. «

   Дамы считали Ретта отвратительно, невыносимо вульгарным. Мужчины за его спиной говорили, что он свинья и мерзавец. Словом, новая Атланта любила Ретта не больше, чем старая, а он, как и прежде, даже не пытался наладить с ней отношения. Он следовал своим путём, забавляясь, всех презирая, глухой к претензиям окружающих, настолько подчеркнуто любезный, что сама любезность его выглядела как вызов.

   Дамы считали Ретта отвратительно, невыносимо вульгарным. Мужчины за его спиной говорили, что он свинья и мерзавец. Словом, новая Атланта любила Ретта не больше, чем старая, а он, как и прежде, даже не пытался наладить с ней отношения. Он следовал своим путём, забавляясь, всех презирая, глухой к претензиям окружающих, настолько подчеркнуто любезный, что сама любезность его выглядела как вызов.
6. «

   — Да как вы смеете говорить такое?! Эшли работает в Таре как раб! — Ну конечно, золотые руки! Как он, должно быть, ловко убирает навоз!

   — Да как вы смеете говорить такое?! Эшли работает в Таре как раб! — Ну конечно, золотые руки! Как он, должно быть, ловко убирает навоз!

   — Ретт Батлер · книга
7. «

   Тяготы либо обтесывают людей, либо ломают.

   Тяготы либо обтесывают людей, либо ломают.
8. «

   А вы, оказывается, отменная мерзавка, Скарлетт!

   А вы, оказывается, отменная мерзавка, Скарлетт!

   — Ретт Батлер · книга
9. «

   Она теперь смотрела на мир новыми глазами, ибо где-то на долгом и трудном пути к родному дому она оставила свою юность. Её душа уже не была податливой, как глина, восприимчивой к любому новому впечатлению. Она затвердела — это произошло в какую-то неведомую секунду этих бесконечных, как вечность, суток. Сегодня ночью в последний раз кто-то обходился с нею как с ребёнком. Юность осталась позади, Скарлетт стала женщиной.

   Она теперь смотрела на мир новыми глазами, ибо где-то на долгом и трудном пути к родному дому она оставила свою юность. Её душа уже не была податливой, как глина, восприимчивой к любому новому впечатлению. Она затвердела — это произошло в какую-то неведомую секунду этих бесконечных, как вечность, суток. Сегодня ночью в последний раз кто-то обходился с нею как с ребёнком. Юность осталась позади, Скарлетт стала женщиной.
10. «

    Она уже знала, что это их пресловутое Правое Дело – для нее пустой звук и ей до смерти надоело слушать, как все без конца исступленно толкуют об одном и том же с таким фанатичным блеском в глазах. Правое Дело не представлялось ей священным, а война – чем-то возвышенным. Для нее это было нечто досадно вторгшееся в жизнь, стоившее много денег, бессмысленно сеявшее смерть и делавшее труднодоступным то, что услаждает бытие. Она поняла, что устала от бесконечного вязания, скатывания бинтов и щипания корпии, от которой у нее загрубели пальцы. И, боже, как надоел ей госпиталь! Она устала, она погибала от тоски, от тошнотворного запаха гноящихся ран, от вечных стонов раненых, от страшной печати отрешенности на осунувшихся лицах умирающих.

    Она уже знала, что это их пресловутое Правое Дело – для нее пустой звук и ей до смерти надоело слушать, как все без конца исступленно толкуют об одном и том же с таким фанатичным блеском в глазах. Правое Дело не представлялось ей священным, а война – чем-то возвышенным. Для нее это было нечто досадно вторгшееся в жизнь, стоившее много денег, бессмысленно сеявшее смерть и делавшее труднодоступным то, что услаждает бытие. Она поняла, что устала от бесконечного вязания, скатывания бинтов и щипания корпии, от которой у нее загрубели пальцы. И, боже, как надоел ей госпиталь! Она устала, она погибала от тоски, от тошнотворного запаха гноящихся ран, от вечных стонов раненых, от страшной печати отрешенности на осунувшихся лицах умирающих.
11. «

    Это была ошеломляющая мысль — о том, что женщина может вести дело не хуже мужчины, а то и лучше.

    Это была ошеломляющая мысль — о том, что женщина может вести дело не хуже мужчины, а то и лучше.
12. «

    Если я могла убить, значит, это-то уж и подавно смогу.

    Если я могла убить, значит, это-то уж и подавно смогу.

    — Скарлетт О'Хара · книга
13. «

    — Ох, Ретт, ты... ты такой милый. — Спасибо за крошки с Вашего стола, госпожа Богачка!

    — Ох, Ретт, ты... ты такой милый. — Спасибо за крошки с Вашего стола, госпожа Богачка!

    — Ретт Батлер · книга
14. «

    Когда-нибудь я стану говорить и делать все, что мне вздумается, и плевать я хотела, если это кому-то придется не по нраву.

    Когда-нибудь я стану говорить и делать все, что мне вздумается, и плевать я хотела, если это кому-то придется не по нраву.

    — Скарлетт О'Хара · книга
15. «

    Но моё сердце всегда принадлежало вам, вы же это знаете. Вы можете терзать его, рвать на части.

    Но моё сердце всегда принадлежало вам, вы же это знаете. Вы можете терзать его, рвать на части.

    — Скарлетт О'Хара · книга
16. «

    Какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги.

    Какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги.

    — Ретт Батлер · книга
17. «

    Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу.

    Если это бремя досталось мне, значит, оно мне по плечу.
18. «

    Глаза ее горели жгучим, почти фанатичным огнем, и озаренное их сиянием некрасивое личико стало на миг прекрасным. И у всех женщин были такие же взволнованные лица, и слезы гордости блестели на их щеках – и на свежих, румяных, и на увядавших, морщинистых, – и губы улыбались, и глубоким волнением горели глаза, когда музыка смолкла и они повернулись к своим мужчинам – мужьям, возлюбленным, сыновьям. И все женщины, даже самые некрасивые, были ослепительно хороши в эту минуту, озаренные верой в своих любимых и любящих и стократно воздающие им любовью за любовь.

    Глаза ее горели жгучим, почти фанатичным огнем, и озаренное их сиянием некрасивое личико стало на миг прекрасным. И у всех женщин были такие же взволнованные лица, и слезы гордости блестели на их щеках – и на свежих, румяных, и на увядавших, морщинистых, – и губы улыбались, и глубоким волнением горели глаза, когда музыка смолкла и они повернулись к своим мужчинам – мужьям, возлюбленным, сыновьям. И все женщины, даже самые некрасивые, были ослепительно хороши в эту минуту, озаренные верой в своих любимых и любящих и стократно воздающие им любовью за любовь.
19. «

    Ноша создана для плеч, достаточно сильных, чтобы её нести...

    Ноша создана для плеч, достаточно сильных, чтобы её нести...

    — Скарлетт О'Хара · книга
20. «

    А цену имело уменье вырастить хлопок, хорошо сидеть в седле, метко стрелять, не ударить в грязь лицом в танцах, галантно ухаживать за дамами и оставаться джентельменом даже во хмелю.

    А цену имело уменье вырастить хлопок, хорошо сидеть в седле, метко стрелять, не ударить в грязь лицом в танцах, галантно ухаживать за дамами и оставаться джентельменом даже во хмелю.