67 цитат из книги «Мария Фариса. Люди, которые стареют красиво» со смыслом

67 цитат из книги «Мария Фариса. Люди, которые стареют красиво» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы сцепились рогами, как две козы на краю обрыва, и конечно, упали, потому что соперничество убивает женскую силу.

   Мы сцепились рогами, как две козы на краю обрыва, и конечно, упали, потому что соперничество убивает женскую силу.
2. «

   Если не знаешь, спроси у глины: земля всё помнит и всё сохраняет.

   Если не знаешь, спроси у глины: земля всё помнит и всё сохраняет.
3. «

   После школы я болтался у лавки отца и разглядывал покупателей: все они были авантюристы, жили ярко, весело и опасно. Можно сказать проще: все они жили.

   После школы я болтался у лавки отца и разглядывал покупателей: все они были авантюристы, жили ярко, весело и опасно. Можно сказать проще: все они жили.
4. «

   Только великие могут признать великое.

   Только великие могут признать великое.
5. «

   — Настоящие вещи сами идут к тем, кто умеет их видеть. — И какие они — настоящие вещи? — Несовершенные, как мы с тобой, понимаешь? И тёплые, потому что живые.

   — Настоящие вещи сами идут к тем, кто умеет их видеть. — И какие они — настоящие вещи? — Несовершенные, как мы с тобой, понимаешь? И тёплые, потому что живые.
6. «

   Клетка есть клетка, даже если она золотая.

   Клетка есть клетка, даже если она золотая.
7. «

   Я достал кошелёк, но Ахмад не взял деньги. — Заплатишь умением, — он указал на мои руки в мозолях. — Я не исцеляю тех, чья жизнь для других бесполезна.

   Я достал кошелёк, но Ахмад не взял деньги. — Заплатишь умением, — он указал на мои руки в мозолях. — Я не исцеляю тех, чья жизнь для других бесполезна.
8. «

   Абсолютная искренность — то, что нас возвышает.

   Абсолютная искренность — то, что нас возвышает.
9. «

   Дети нуждаются лишь в родительском счастье — всё есть у счастливых, всё само к ним приходит.

   Дети нуждаются лишь в родительском счастье — всё есть у счастливых, всё само к ним приходит.
10. «

    Как-то вечером незваный гость постучал в мой дом, самый крайний. Попросил воды. Я оглядел его, тощего, и пригласил на чай со сливочным маслом. Он пил и жадно смотрел, как зёрна пшеницы надуваются на сковородке. Я подумал: «Бедняга давно не обедал горячим» и предложил поужинать с нами. Желудок чужака наполнился, но голод в глазах остался: оказалось, он разглядывал мою жену, а не пшеницу.

    Как-то вечером незваный гость постучал в мой дом, самый крайний. Попросил воды. Я оглядел его, тощего, и пригласил на чай со сливочным маслом. Он пил и жадно смотрел, как зёрна пшеницы надуваются на сковородке. Я подумал: «Бедняга давно не обедал горячим» и предложил поужинать с нами. Желудок чужака наполнился, но голод в глазах остался: оказалось, он разглядывал мою жену, а не пшеницу.
11. «

    — Какие ещё камни с лабиринтами? — Раньше такие были в каждом жилище для напоминания: человек рождается в лабиринте, чтобы найти из него выход. — Как же его найти? Рашид разлил кофе по глиняным чашкам: — Нужно всего лишь ответить на вопрос: что и почему повторяется в моей жизни?

    — Какие ещё камни с лабиринтами? — Раньше такие были в каждом жилище для напоминания: человек рождается в лабиринте, чтобы найти из него выход. — Как же его найти? Рашид разлил кофе по глиняным чашкам: — Нужно всего лишь ответить на вопрос: что и почему повторяется в моей жизни?
12. «

    Аналетт не нравилась деревенским, потому что её руки «гуляли», а руки женщины всегда должны быть заняты делом. Зато в день, когда тряслись горы, Аналетт схватила Латифу своими свободными от забот руками и спрятала у себя в доме. По крыше стучали камни, глыбы катились мимо, Латифа плакала и дрожала. — Не бойся, с нами ничего не случится: я закопала под фундаментом кости мамы, — турчанка прижала Латифу к себе, как Айна никогда не прижимала, как бабушка не прижимала, не прижимала ни одна из женщин.

    Аналетт не нравилась деревенским, потому что её руки «гуляли», а руки женщины всегда должны быть заняты делом. Зато в день, когда тряслись горы, Аналетт схватила Латифу своими свободными от забот руками и спрятала у себя в доме. По крыше стучали камни, глыбы катились мимо, Латифа плакала и дрожала. — Не бойся, с нами ничего не случится: я закопала под фундаментом кости мамы, — турчанка прижала Латифу к себе, как Айна никогда не прижимала, как бабушка не прижимала, не прижимала ни одна из женщин.
13. «

    — Как ты ему попалась? — Я сама, виляя задом, зашла в его клетку. Кто вырос в клетке, обречён в неё попадаться.

    — Как ты ему попалась? — Я сама, виляя задом, зашла в его клетку. Кто вырос в клетке, обречён в неё попадаться.
14. «

    Мне, как вода, нужна была дикая жизнь, и я десять лет скитался, ведь путешествие — это первая ступень, без него невозможно.

    Мне, как вода, нужна была дикая жизнь, и я десять лет скитался, ведь путешествие — это первая ступень, без него невозможно.
15. «

    Есть три мира: мир живых, мир небытия и мир Бога. И только в мире живых, где мы сейчас, есть две двери.

    Есть три мира: мир живых, мир небытия и мир Бога. И только в мире живых, где мы сейчас, есть две двери.
16. «

    Я каждый день несокрушимо верю, что я любима и всё, что со мной происходит — для моего же блага. Даже если это болезнь, смерть или потеря.

    Я каждый день несокрушимо верю, что я любима и всё, что со мной происходит — для моего же блага. Даже если это болезнь, смерть или потеря.
17. «

    Сердце сжалось от неведомого мне горя, и слёзы потекли сами — так мои мёртвые предки каялись через меня за свои прегрешения. В голове, как озарения, вспыхивали картинки того, что со мной не случалось. Я позволил необъяснимому остаться без объяснения, и меня посетила ясность. Когда всё было понято и оплакано, я попросил для себя новой судьбы, и судьба моя изменилась.

    Сердце сжалось от неведомого мне горя, и слёзы потекли сами — так мои мёртвые предки каялись через меня за свои прегрешения. В голове, как озарения, вспыхивали картинки того, что со мной не случалось. Я позволил необъяснимому остаться без объяснения, и меня посетила ясность. Когда всё было понято и оплакано, я попросил для себя новой судьбы, и судьба моя изменилась.
18. «

    Кто ты такая, чтобы присваивать себе невезение? Оно просто есть, как ночь, как отлив, как выдох. Жизнь — не прямая линия, а вот такая, — старушка прочертила волну в воздухе. — Я прожила сотню лет, и урожайный год сменял неурожайный. Бывало, рождалось много телят, а потом весь скот костлявая уносила. Ну и что? Мы жили дальше, потому что знали: жизнь — это море с бурями и штормами, а не стоячая лужа.

    Кто ты такая, чтобы присваивать себе невезение? Оно просто есть, как ночь, как отлив, как выдох. Жизнь — не прямая линия, а вот такая, — старушка прочертила волну в воздухе. — Я прожила сотню лет, и урожайный год сменял неурожайный. Бывало, рождалось много телят, а потом весь скот костлявая уносила. Ну и что? Мы жили дальше, потому что знали: жизнь — это море с бурями и штормами, а не стоячая лужа.
19. «

    В те месяцы жизнь замирала. До обеда Шоана украшала вышивкой белые, как поля за окном, полотенца. Когда темнело, отец доставал из иконы книгу, приподнимал обложку — и всё озарялось. То были самые светлые ночи.

    В те месяцы жизнь замирала. До обеда Шоана украшала вышивкой белые, как поля за окном, полотенца. Когда темнело, отец доставал из иконы книгу, приподнимал обложку — и всё озарялось. То были самые светлые ночи.
20. «

    Лёгкое тело — путь лёгкий. Если что-то болит — идёшь не туда. Меняй направление.

    Лёгкое тело — путь лёгкий. Если что-то болит — идёшь не туда. Меняй направление.