118 цитат из книги «Мария Корелли. Скорбь Сатаны» на каждый день

Собрали 118 цитат из книги «Мария Корелли. Скорбь Сатаны» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Как ни бывает добр приятель в иных обстоятельствах, при просьбе одолжить денег он тут же становится чёрствым. Он выражает сожаление, винит плохо идущие дела и в целом тяжёлые времена и обнадёживает, говоря, что скоро всё переменится.

   Как ни бывает добр приятель в иных обстоятельствах, при просьбе одолжить денег он тут же становится чёрствым. Он выражает сожаление, винит плохо идущие дела и в целом тяжёлые времена и обнадёживает, говоря, что скоро всё переменится.

   — Джеффри Темпест · книга
2. «

   Каждый человек, сам по себе, одинокая душа, заключенная в клетку собственного изделия. Когда он наедине, он знает и ненавидит себя. Иногда даже он страшится ужасного изверга, скрывающегося под привлекательной внешней маской и спешит забыть о нем, окунаясь в одурманивающее пьянство и разврат.

   Каждый человек, сам по себе, одинокая душа, заключенная в клетку собственного изделия. Когда он наедине, он знает и ненавидит себя. Иногда даже он страшится ужасного изверга, скрывающегося под привлекательной внешней маской и спешит забыть о нем, окунаясь в одурманивающее пьянство и разврат.

   — Лючио Риманец · книга
3. «

   Я переносил в угрюмом молчании и пинки, и удары, и продолжал жить — не из любви в к жизни, но потому, что презирал трусость самоуничтожения.

   Я переносил в угрюмом молчании и пинки, и удары, и продолжал жить — не из любви в к жизни, но потому, что презирал трусость самоуничтожения.

   — Джеффри Темпест · книга
4. «

   Идя в церковь, называемую «домом Господним», они там вовсе не находят Бога; они видят только священника; это в некотором роде разочарование.

   Идя в церковь, называемую «домом Господним», они там вовсе не находят Бога; они видят только священника; это в некотором роде разочарование.

   — Лючио Риманец · книга
5. «

   Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.

   Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.
6. «

   И я узнал, что лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены и что дары богов не продаются.

   И я узнал, что лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены и что дары богов не продаются.
7. «

   Если есть человеческое существо, которого я более всего гнушаюсь, так это тип человека, весьма распространенный в наше время, — человека, который облекает свои мерзкие пороки в платье широкого великодушия и добродетели.

   Если есть человеческое существо, которого я более всего гнушаюсь, так это тип человека, весьма распространенный в наше время, — человека, который облекает свои мерзкие пороки в платье широкого великодушия и добродетели.
8. «

   Вера — такое чувство, которое навязать принуждением нельзя.

   Вера — такое чувство, которое навязать принуждением нельзя.
9. «

   Я бы ни за что на свете не хотела обладать богатством. Быть окруженной льстецами и обманщиками, никогда не быть в состоянии распознать ложных друзей от настоящих, быть любимой за то, что я имею, а не за то, что я есмь.

   Я бы ни за что на свете не хотела обладать богатством. Быть окруженной льстецами и обманщиками, никогда не быть в состоянии распознать ложных друзей от настоящих, быть любимой за то, что я имею, а не за то, что я есмь.
10. «

    Гений жаждет попытать счастье во дворце, так как его обычная судьба — голодная смерть.

    Гений жаждет попытать счастье во дворце, так как его обычная судьба — голодная смерть.

    — Джеффри Темпест · книга
11. «

    Мало кто имеет настоящих друзей, — сказал, наконец лорд Эльтон, — и в этом отношении, я думаю, никто из нас не счастливее Сократа, который держал в доме только два стула: один для себя, а другой — для друга, когда он найдется.

    Мало кто имеет настоящих друзей, — сказал, наконец лорд Эльтон, — и в этом отношении, я думаю, никто из нас не счастливее Сократа, который держал в доме только два стула: один для себя, а другой — для друга, когда он найдется.
12. «

    Я могу купить всё это! Имя, почёт и власть — всё продажно в наш удивительный коммерческий век и поднимается до самой высокой цены!

    Я могу купить всё это! Имя, почёт и власть — всё продажно в наш удивительный коммерческий век и поднимается до самой высокой цены!

    — Джеффри Темпест · книга
13. «

    Я уверяю вас, что Сатана, о котором вы отзывались с состраданием, никогда не нарушит покой чистой удовлетворенной души.

    Я уверяю вас, что Сатана, о котором вы отзывались с состраданием, никогда не нарушит покой чистой удовлетворенной души.

    — Лючио Риманец · книга
14. «

    Если вы бедны и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье, сколь вам угодно; за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, даже если бы вы были величайшим глупцом или первостепенным негодяем.

    Если вы бедны и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье, сколь вам угодно; за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, даже если бы вы были величайшим глупцом или первостепенным негодяем.
15. «

    Все в мире совершенно, кроме этого любопытного произведения природы — человека.

    Все в мире совершенно, кроме этого любопытного произведения природы — человека.
16. «

    Я открыла всё, кроме Бога, и пришла к заключению, что Бог никак не мог создать такую безумную и низкую вещь, как человеческую жизнь.

    Я открыла всё, кроме Бога, и пришла к заключению, что Бог никак не мог создать такую безумную и низкую вещь, как человеческую жизнь.

    — Сибилла Эльтон · книга
17. «

    Но я могла бы полюбить Сибиллу, если б она позволила, но она не хочет. Она проводит жизнь, как глыба льда и никого не любит.

    Но я могла бы полюбить Сибиллу, если б она позволила, но она не хочет. Она проводит жизнь, как глыба льда и никого не любит.

    — Мисс Чесни · книга
18. «

    От безжалостной руки разбитому сердцу.

    От безжалостной руки разбитому сердцу.

    — Мэвис Клер · книга
19. «

    Я — испорченное существо, выращенное на шаткой морали и зудящей литературе моего времени.

    Я — испорченное существо, выращенное на шаткой морали и зудящей литературе моего времени.
20. «

    Сильное грозное ругательство было для меня такого же рода лекарством, каким, я думаю, бывают слезы для взволнованной женщины.

    Сильное грозное ругательство было для меня такого же рода лекарством, каким, я думаю, бывают слезы для взволнованной женщины.