«Маркиз де Сад. Философия в будуаре, или Безнравственные наставники»: 29 цитат

Собрали 29 цитат из книги «Маркиз де Сад. Философия в будуаре, или Безнравственные наставники» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Благотворитель вознегодует, если об оказанных им милостям не станет широко известно.

   Благотворитель вознегодует, если об оказанных им милостям не станет широко известно.
2. «

   Твой голос становится фальшивым, когда ты говоришь от имени Природы, будто бы не следует делать другим то, чего ты не хочешь, чтобы другие делали тебе — такую вещь могут говорить только люди, причём слабые люди.

   Твой голос становится фальшивым, когда ты говоришь от имени Природы, будто бы не следует делать другим то, чего ты не хочешь, чтобы другие делали тебе — такую вещь могут говорить только люди, причём слабые люди.
3. «

   Природе угодно вести нас к счастью лишь через страдания.

   Природе угодно вести нас к счастью лишь через страдания.
4. «

   Если уничтожить все живые существа, то воздух от этого не станет менее чистым, звезды не потускнеют и движение вселенной не станет менее точным.

   Если уничтожить все живые существа, то воздух от этого не станет менее чистым, звезды не потускнеют и движение вселенной не станет менее точным.

   — Дольмансе · книга
5. «

   Всегда найдутся те, кого испортят даже самые великие идеи.

   Всегда найдутся те, кого испортят даже самые великие идеи.
6. «

   Доверьтесь восхитительному голосу страстей — и он непременно приведет вас к счастью.

   Доверьтесь восхитительному голосу страстей — и он непременно приведет вас к счастью.
7. «

   То, что считается преступлением в данной местности, на расстоянии сотни лье зовется добродетелью.

   То, что считается преступлением в данной местности, на расстоянии сотни лье зовется добродетелью.
8. «

   Убеди других довериться тебе — и ты победил.

   Убеди других довериться тебе — и ты победил.
9. «

   Право же, это сущий абсурд, когда сразу после того, как девочку отнимают от груди, она обязана превратиться в жертву родительской воли, чтобы оставаться таковой до самой смерти. В наш век, озабоченный правами человека и всяческими свободами, девушки не должны считаться рабынями своих семей, когда ясно, что родительская власть над ними весьма иллюзорна. И спросим же совета у Природы по этому поводу, и пусть послужат нам примером животные, чьи законы находятся в полном согласии с ней. Разве родительские обязанности у зверей распространяются сверх удовлетворения главных физических потребностей детенышей? Разве каждый зверь не располагает той же свободой, теми же правами, какими пользуются его родители? Заботятся ли о звереныше его родители, едва он научится ходить и самостоятельно кормиться? Да и сам детеныш — считает ли он себя обязанным тем, кто дал ему жизнь? Нет, конечно. Но по какому праву на человеческих детей накладываются иные обязанности? И что, кроме отцовской жадности и честолюбия, лежит в основе этих обязанностей? Итак, я спрашиваю: справедливо ли юную девушку, начинающую чувствовать и размышлять, подвергать таким ограничениям? Не предрассудок ли самолично кует эти цепи? Есть ли что-нибудь нелепее, чем девушка пятнадцати-шестнадцати лет, вынужденная подавлять желания, которые сжигают ее? Она должна дожидаться в худших, чем адские, мучениях, пока родителям, виновным в ее несчастной юности, вздумается принести в жертву и ее зрелые годы — отдать дочь против ее воли нелюбимому или ненавистному супругу, руководствуясь своим вероломным корыстолюбием?

   Право же, это сущий абсурд, когда сразу после того, как девочку отнимают от груди, она обязана превратиться в жертву родительской воли, чтобы оставаться таковой до самой смерти. В наш век, озабоченный правами человека и всяческими свободами, девушки не должны считаться рабынями своих семей, когда ясно, что родительская власть над ними весьма иллюзорна. И спросим же совета у Природы по этому поводу, и пусть послужат нам примером животные, чьи законы находятся в полном согласии с ней. Разве родительские обязанности у зверей распространяются сверх удовлетворения главных физических потребностей детенышей? Разве каждый зверь не располагает той же свободой, теми же правами, какими пользуются его родители? Заботятся ли о звереныше его родители, едва он научится ходить и самостоятельно кормиться? Да и сам детеныш — считает ли он себя обязанным тем, кто дал ему жизнь? Нет, конечно. Но по какому праву на человеческих детей накладываются иные обязанности? И что, кроме отцовской жадности и честолюбия, лежит в основе этих обязанностей? Итак, я спрашиваю: справедливо ли юную девушку, начинающую чувствовать и размышлять, подвергать таким ограничениям? Не предрассудок ли самолично кует эти цепи? Есть ли что-нибудь нелепее, чем девушка пятнадцати-шестнадцати лет, вынужденная подавлять желания, которые сжигают ее? Она должна дожидаться в худших, чем адские, мучениях, пока родителям, виновным в ее несчастной юности, вздумается принести в жертву и ее зрелые годы — отдать дочь против ее воли нелюбимому или ненавистному супругу, руководствуясь своим вероломным корыстолюбием?
10. «

    Даже в самом чудовищном поступке обнаруживается тот или иной элемент привлекательности, не так ли?

    Даже в самом чудовищном поступке обнаруживается тот или иной элемент привлекательности, не так ли?
11. «

    Эта ничтожная вера настолько чужда возвышенным идеям, что ни один художник не в состоянии использовать ее символы в воздвигаемых им памятниках даже в самом Риме. Большинство украшений папских дворцов заимствованы из язычества. Так что, пока существует этот мир, только язычество будет вдохновлять великих людей.

    Эта ничтожная вера настолько чужда возвышенным идеям, что ни один художник не в состоянии использовать ее символы в воздвигаемых им памятниках даже в самом Риме. Большинство украшений папских дворцов заимствованы из язычества. Так что, пока существует этот мир, только язычество будет вдохновлять великих людей.
12. «

    Поверьте мне, граждане, человек, которого не останавливает меч правосудия, вряд ли испугается нравственных страданий от угрозы адских мук, над коими он посмеивается с раннего детства. Словом, ваша религия послужила причиной множества преступлений, однако она ни разу не предотвратила ни одного.

    Поверьте мне, граждане, человек, которого не останавливает меч правосудия, вряд ли испугается нравственных страданий от угрозы адских мук, над коими он посмеивается с раннего детства. Словом, ваша религия послужила причиной множества преступлений, однако она ни разу не предотвратила ни одного.
13. «

    В настоящее время атеизм является единственной доктриной всех мыслящих людей.

    В настоящее время атеизм является единственной доктриной всех мыслящих людей.
14. «

    Эти неисчислимые полчища людей — подобны лишним паразитирующим ветвям, которые, существуя за счет ствола, в конце концов изнуряют дерево.

    Эти неисчислимые полчища людей — подобны лишним паразитирующим ветвям, которые, существуя за счет ствола, в конце концов изнуряют дерево.
15. «

    Что может быть возмутительнее и подлее, чем погрязший в преступлениях священник, который с помощью нескольких сокровенных слов, приобретает право призывать Бога к воплощению в кусочке хлеба!

    Что может быть возмутительнее и подлее, чем погрязший в преступлениях священник, который с помощью нескольких сокровенных слов, приобретает право призывать Бога к воплощению в кусочке хлеба!
16. «

    Лицемерны мы ровно настолько, насколько сие вызвано необходимостью выживания в обществе. Мы обречены на существование среди людей, крайне заинтересованных в сокрытии истинного своего лица и рядящих пороки свои в одежды никогда не соблюдаемых ими добродетелей, и в таких условиях всякое проявление искренности крайне опасно; стоит ли сетовать на обман, раз сам отдаешь всех козырей в чужие руки. Общество нуждается в лицемерии и скрытности — не станем же противиться.

    Лицемерны мы ровно настолько, насколько сие вызвано необходимостью выживания в обществе. Мы обречены на существование среди людей, крайне заинтересованных в сокрытии истинного своего лица и рядящих пороки свои в одежды никогда не соблюдаемых ими добродетелей, и в таких условиях всякое проявление искренности крайне опасно; стоит ли сетовать на обман, раз сам отдаешь всех козырей в чужие руки. Общество нуждается в лицемерии и скрытности — не станем же противиться.
17. «

    Люди, вкусившие свободу, станут мудрее, они тотчас ощутят, как несправедливо презирать тех, кто живет в согласии с требованиями природы.

    Люди, вкусившие свободу, станут мудрее, они тотчас ощутят, как несправедливо презирать тех, кто живет в согласии с требованиями природы.
18. «

    Довольно полагать религию полезной для рода человеческого. Примите хорошие законы — и вы прекрасно без неё обойдётесь.

    Довольно полагать религию полезной для рода человеческого. Примите хорошие законы — и вы прекрасно без неё обойдётесь.
19. «

    Я стремлюсь к тому, чтобы любая вера стала объектом насмешек и издевательств. По моему мнению, людей, собравшихся в каком-либо храме для вознесения молитв к Предвечному Существу, надлежит рассматривать в качестве театральных комедиантов. Любому человеку, разумеется, вольно потешаться над игрой подобных актеров.

    Я стремлюсь к тому, чтобы любая вера стала объектом насмешек и издевательств. По моему мнению, людей, собравшихся в каком-либо храме для вознесения молитв к Предвечному Существу, надлежит рассматривать в качестве театральных комедиантов. Любому человеку, разумеется, вольно потешаться над игрой подобных актеров.
20. «

    Перестанем же верить в то, что религия способна принести пользу человеку. Как только будут установлены хорошие законы, мы сможем покончить с религией.

    Перестанем же верить в то, что религия способна принести пользу человеку. Как только будут установлены хорошие законы, мы сможем покончить с религией.