51 коротких цитата из книги «Марсель Пруст. Пленница»

51 цитата из книги «Марсель Пруст. Пленница» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Праздничная сутолока на улицах для человека влюбчивого такая же находка, как для археолога неровная земля, в которой он производит раскопки и обнаруживает античные медали.

   Праздничная сутолока на улицах для человека влюбчивого такая же находка, как для археолога неровная земля, в которой он производит раскопки и обнаруживает античные медали.
2. «

   Редактор газеты или журнала лжет с самым невинным видом, тем более торжественным, что ему во многих случаях нужно скрывать, что он поступает точно так же и прибегает к тем же торгашеским уловкам, какие он клеймил у других редакторов газет и директоров театров, у других издателей, воздвигая против них знамя честности.

   Редактор газеты или журнала лжет с самым невинным видом, тем более торжественным, что ему во многих случаях нужно скрывать, что он поступает точно так же и прибегает к тем же торгашеским уловкам, какие он клеймил у других редакторов газет и директоров театров, у других издателей, воздвигая против них знамя честности.
3. «

   От любви у женщины, которую наша ревность выбрала себе объектом, остаются главным образом поступки; если она откроет вам их все до одного, вам, пожалуй, легко будет исцелиться от любви.

   От любви у женщины, которую наша ревность выбрала себе объектом, остаются главным образом поступки; если она откроет вам их все до одного, вам, пожалуй, легко будет исцелиться от любви.
4. «

   Мы с Альбертиной дошли теперь до той черты, за которой женщина служит для нас только переходным мостиком к другой. Она еще дорога нашему сердцу, но не очень.

   Мы с Альбертиной дошли теперь до той черты, за которой женщина служит для нас только переходным мостиком к другой. Она еще дорога нашему сердцу, но не очень.
5. «

   Быть может, мы должны много страдать из-за человека, чтобы в часы передышки он вознаграждал нас тем покоем, каким дышит природа.

   Быть может, мы должны много страдать из-за человека, чтобы в часы передышки он вознаграждал нас тем покоем, каким дышит природа.
6. «

   Тревога, дойдя до той степени, когда она становится невыносимой, иной раз утихает в один вечер.

   Тревога, дойдя до той степени, когда она становится невыносимой, иной раз утихает в один вечер.
7. «

   Мужчины жертвуют состоянием, жизнью ради любимой женщины, а между тем они же отлично знают, что десять лет спустя, раньше или позже, они откажут ей в деньгах и предпочтут пожить подольше.

   Мужчины жертвуют состоянием, жизнью ради любимой женщины, а между тем они же отлично знают, что десять лет спустя, раньше или позже, они откажут ей в деньгах и предпочтут пожить подольше.
8. «

   Кто хочет сохранит в себе желание жить и веру в нечто более прекрасное, чем повседневность, должен гулять, ибо улицы, бульвары полны Богинь.

   Кто хочет сохранит в себе желание жить и веру в нечто более прекрасное, чем повседневность, должен гулять, ибо улицы, бульвары полны Богинь.
9. «

   Каждый большой художник так резко отличается от обыкновенных людей и вызывает у нас такое сильное ощущение личности, какое мы тщетно пытаемся найти в обыденной жизни.

   Каждый большой художник так резко отличается от обыкновенных людей и вызывает у нас такое сильное ощущение личности, какое мы тщетно пытаемся найти в обыденной жизни.
10. «

    Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

    Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

    — Альбертина · книга
11. «

    Любовь — болезнь неизлечимая, как диатез или ревматизм.

    Любовь — болезнь неизлечимая, как диатез или ревматизм.
12. «

    Если человек увлекается сначала одним художником, потом другим, то в конце концов он станет восхищаться целым музеем, и это будет восхищение не холодное, поскольку оно состоит из вереницы пристрастий, в каждый период времени не имеющих себе равных, но в конце концов совмещающихся.

    Если человек увлекается сначала одним художником, потом другим, то в конце концов он станет восхищаться целым музеем, и это будет восхищение не холодное, поскольку оно состоит из вереницы пристрастий, в каждый период времени не имеющих себе равных, но в конце концов совмещающихся.
13. «

    Она не утратила способности причинять мне боль, она не радовала меня никогда. Только на страдании зиждилась моя докучная привязанность. Как только я переставал страдать, переставал испытывать потребность в успокоении, низводя мою сосредоточенность на степень низкого увлечения, я ощущал пропасть между мной и ею, между нею и мной.

    Она не утратила способности причинять мне боль, она не радовала меня никогда. Только на страдании зиждилась моя докучная привязанность. Как только я переставал страдать, переставал испытывать потребность в успокоении, низводя мою сосредоточенность на степень низкого увлечения, я ощущал пропасть между мной и ею, между нею и мной.
14. «

    Могут ли все-таки в сердце одновременно пересекаться два ревнивых чувства, относящихся к разным лицам?

    Могут ли все-таки в сердце одновременно пересекаться два ревнивых чувства, относящихся к разным лицам?
15. «

    В любви легче побороть чувства, чем утратить привычку.

    В любви легче побороть чувства, чем утратить привычку.
16. «

    Ревность — это еще и демон, которого нельзя заклясть, который возникает все время под всевозможными личинами.

    Ревность — это еще и демон, которого нельзя заклясть, который возникает все время под всевозможными личинами.
17. «

    Любящая женщина не может себе представить, как велики требования нашей ревности и ослепленность нашего доверия.

    Любящая женщина не может себе представить, как велики требования нашей ревности и ослепленность нашего доверия.
18. «

    Всякое любимое существо, а в известной мере всякое существо, является для нас Янусом, показывающим лоб, который нам нравится.

    Всякое любимое существо, а в известной мере всякое существо, является для нас Янусом, показывающим лоб, который нам нравится.
19. «

    Правда запоминается потому, что у нее есть имя и глубокие корни, но импровизированная ложь забывается тут же.

    Правда запоминается потому, что у нее есть имя и глубокие корни, но импровизированная ложь забывается тут же.
20. «

    Если глава политической партии или кто угодно заявит, что лгать подло, то это очень часто заставляет его лгать больше других, не снимая торжественной маски, не снимая тиары Честности.

    Если глава политической партии или кто угодно заявит, что лгать подло, то это очень часто заставляет его лгать больше других, не снимая торжественной маски, не снимая тиары Честности.