49 цитат из книги «Марсель Пруст. Пленница» со смыслом

49 цитат из книги «Марсель Пруст. Пленница» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Чем не владеешь всецело, того не любишь.

   Чем не владеешь всецело, того не любишь.
2. «

   Если мы попытаемся сформулировать закон наших любовных влечений, то надо искать его в максимальном различии между женщиной только замеченной и женщиной уже приблизившейся, нами ласкаемой.

   Если мы попытаемся сформулировать закон наших любовных влечений, то надо искать его в максимальном различии между женщиной только замеченной и женщиной уже приблизившейся, нами ласкаемой.
3. «

   Так и проводим мы нашу жизнь — в волнующих, все время возобновляемых действиях, предпринимаемых для победы над серьезными девушками, ремесло которых как будто бы должно было отдалить их от нас. У нас в объятиях они все те же, перевоплощения, о котором мы мечтали, не произошло. Так же начинается с другими женщинами, на эти затеи тратится все наше время, все наши деньги, все наши силы.

   Так и проводим мы нашу жизнь — в волнующих, все время возобновляемых действиях, предпринимаемых для победы над серьезными девушками, ремесло которых как будто бы должно было отдалить их от нас. У нас в объятиях они все те же, перевоплощения, о котором мы мечтали, не произошло. Так же начинается с другими женщинами, на эти затеи тратится все наше время, все наши деньги, все наши силы.
4. «

   Она с такой ужасной, презрительной интонацией произнесла эти слова: «Я ему сказала : «Нет! Категорически», какая появляется у женщин из всех слоев общества, когда они лгут.

   Она с такой ужасной, презрительной интонацией произнесла эти слова: «Я ему сказала : «Нет! Категорически», какая появляется у женщин из всех слоев общества, когда они лгут.
5. «

   Женщины возводят молчание в добродетель, тогда как мы жаждем, чтобы они говорили.

   Женщины возводят молчание в добродетель, тогда как мы жаждем, чтобы они говорили.
6. «

   Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.

   Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.
7. «

   Человечество очень старо. Наследственность, скрещивания придали неодолимую силу дурным привычкам, порочным рефлексам.

   Человечество очень старо. Наследственность, скрещивания придали неодолимую силу дурным привычкам, порочным рефлексам.
8. «

   Ее ложь, ее признания привели к тому, что я перестал добираться до истины. Ее ложь была беспрестанна, — она не довольствовалась тем, что лгала, как всякий человек, который уверен, что его любят, она лгала еще и потому, что была лгуньей от природы.

   Ее ложь, ее признания привели к тому, что я перестал добираться до истины. Ее ложь была беспрестанна, — она не довольствовалась тем, что лгала, как всякий человек, который уверен, что его любят, она лгала еще и потому, что была лгуньей от природы.
9. «

   Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

   Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

   — Альбертина · книга
10. «

    Память, вместо того чтобы служить всегда находящимся у нас перед глазами дубликатом событий из нашей жизни, скорее представляет собою небытие, откуда мы имеем возможность время от времени извлекать нынешние подобия мертвых воспоминаний.

    Память, вместо того чтобы служить всегда находящимся у нас перед глазами дубликатом событий из нашей жизни, скорее представляет собою небытие, откуда мы имеем возможность время от времени извлекать нынешние подобия мертвых воспоминаний.
11. «

    Есть ли в искусстве более глубокая реальность или наша подлинная личность находит в нем выражение, в котором ей отказывает живая жизнь?

    Есть ли в искусстве более глубокая реальность или наша подлинная личность находит в нем выражение, в котором ей отказывает живая жизнь?
12. «

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.
13. «

    Ревность не только ничего не способна разглядеть в окутывающем ее сумраке, если на глазах у нее повязка, — она принадлежит к числу тех мучений, когда работа ни на секунду не прекращается.

    Ревность не только ничего не способна разглядеть в окутывающем ее сумраке, если на глазах у нее повязка, — она принадлежит к числу тех мучений, когда работа ни на секунду не прекращается.
14. «

    В нашей памяти есть все: это что-то вроде аптеки или химической лаборатории, откуда достают то успокоительное средство, то смертельный яд.

    В нашей памяти есть все: это что-то вроде аптеки или химической лаборатории, откуда достают то успокоительное средство, то смертельный яд.
15. «

    Вот чего меня действительно лишает моя жизнь с Альбертиной, так это незнакомой швейки, прошедшей вон там.

    Вот чего меня действительно лишает моя жизнь с Альбертиной, так это незнакомой швейки, прошедшей вон там.
16. «

    Тревога, дойдя до той степени, когда она становится невыносимой, иной раз утихает в один вечер.

    Тревога, дойдя до той степени, когда она становится невыносимой, иной раз утихает в один вечер.
17. «

    Когда находишь сохранившиеся нетронутыми в памяти образы, то поражаешься их непохожести на нынешние, уже знакомые, и начинаешь понимать, какую искусную работу ваятеля проделывает ежедневно привычка.

    Когда находишь сохранившиеся нетронутыми в памяти образы, то поражаешься их непохожести на нынешние, уже знакомые, и начинаешь понимать, какую искусную работу ваятеля проделывает ежедневно привычка.
18. «

    Коль пожары, насилья, ножи и отравы Не сумели узором своим разубрать Наших судеб никчемных истертую гладь, Значит души у нас — что поделать! — трухлявы.

    Коль пожары, насилья, ножи и отравы Не сумели узором своим разубрать Наших судеб никчемных истертую гладь, Значит души у нас — что поделать! — трухлявы.

    — Бодлер · книга
19. «

    Честолюбие, слава меня не волновали. А вот плотская любовь, радость победы над множеством соперников — это было во мне сильно.

    Честолюбие, слава меня не волновали. А вот плотская любовь, радость победы над множеством соперников — это было во мне сильно.
20. «

    Любопытно, что первая любовь, ослабив сопротивляемость нашего сердца, прокладывает нам дорогу к другим увлечениям, но не снабжает нас хотя бы, приняв в расчёт сходство симптомов и тяжёлых переживаний, средством для того, чтобы от них излечиться.

    Любопытно, что первая любовь, ослабив сопротивляемость нашего сердца, прокладывает нам дорогу к другим увлечениям, но не снабжает нас хотя бы, приняв в расчёт сходство симптомов и тяжёлых переживаний, средством для того, чтобы от них излечиться.