144 коротких цитаты из книги «Марсель Пруст. У Германтов»

144 цитаты из книги «Марсель Пруст. У Германтов» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Редко бывает так, чтобы в процессе, где давалось столько свидетельских показанй, не нашлось промахов, а промахи дают адвокатам повод для пересмотра.

   Редко бывает так, чтобы в процессе, где давалось столько свидетельских показанй, не нашлось промахов, а промахи дают адвокатам повод для пересмотра.

   — маркиз де Норпуа · книга
2. «

   Были убеждены иные очень ясные умы в том, что республика не сможет устанавливать дипломатические отношения и что крестьяне не потерпят отделения церкви от государства.

   Были убеждены иные очень ясные умы в том, что республика не сможет устанавливать дипломатические отношения и что крестьяне не потерпят отделения церкви от государства.
3. «

   Многие женщины, которые составляют для мужчин смысл жизни, из-за которых они страдают, накладывают на себя руки, являются в сущности или же являются для другого тем, чем была для меня Рахиль (ведь «Рахиль ты мне дана» я встречал в доме тепимости).

   Многие женщины, которые составляют для мужчин смысл жизни, из-за которых они страдают, накладывают на себя руки, являются в сущности или же являются для другого тем, чем была для меня Рахиль (ведь «Рахиль ты мне дана» я встречал в доме тепимости).
4. «

   У Сен-Лу, у которого из сочетания недостатков его родителей выросли дотоинства, надо всем царили пленительно открытый ум и пленительно открытое сердце.

   У Сен-Лу, у которого из сочетания недостатков его родителей выросли дотоинства, надо всем царили пленительно открытый ум и пленительно открытое сердце.
5. «

   Со сном дело обстоит также, как с восприятием внешнего мира. Стоит в чем-либо измениться привычкам — и вот сон становится поэтичным; если мы еще не успели раздеться, а сон уже сморил нас, то изменится его долгота, а сам он заметно похорошеет.

   Со сном дело обстоит также, как с восприятием внешнего мира. Стоит в чем-либо измениться привычкам — и вот сон становится поэтичным; если мы еще не успели раздеться, а сон уже сморил нас, то изменится его долгота, а сам он заметно похорошеет.
6. «

   Культ знати, смешанный и уживающийся с духом возмущения ею, возросший на господской земле, видимо, еще очень силен во французском народе.

   Культ знати, смешанный и уживающийся с духом возмущения ею, возросший на господской земле, видимо, еще очень силен во французском народе.
7. «

   Глупцы воображают, будто глубже заглянуть в человеческую душу дают возможность крупные события общественной жизни, как раз наоборот, осмыслить эти события можно только изнутри человеческой личности.

   Глупцы воображают, будто глубже заглянуть в человеческую душу дают возможность крупные события общественной жизни, как раз наоборот, осмыслить эти события можно только изнутри человеческой личности.
8. «

   Чутье, предвидение — вот что самое главное для великого полководца и великого медика.

   Чутье, предвидение — вот что самое главное для великого полководца и великого медика.
9. «

   Знатность ничего не стоит, думать, как бы пролезть повыше, смешно, не в деньгах счастье, имеют значение только ум, сердце и талант.

   Знатность ничего не стоит, думать, как бы пролезть повыше, смешно, не в деньгах счастье, имеют значение только ум, сердце и талант.

   — Тётушка · книга
10. «

    И хорошее и дурное очень выигрывает, если это одобряется людьми для нас авторитетными.

    И хорошее и дурное очень выигрывает, если это одобряется людьми для нас авторитетными.
11. «

    Даже если политическая истина отражена в документах, то документы редко когда представляют собою бОльшую ценность, чем рентгеновский снимок, на котором, по мнению людей непосвященных, болезнь человека видна вся как на ладони, на самом же деле снимок — это лишь одно из данных, его надо присоединить к множеству других, и лишь на основании совокупности всех этих данных врач делает заключение и ставит диагноз.

    Даже если политическая истина отражена в документах, то документы редко когда представляют собою бОльшую ценность, чем рентгеновский снимок, на котором, по мнению людей непосвященных, болезнь человека видна вся как на ладони, на самом же деле снимок — это лишь одно из данных, его надо присоединить к множеству других, и лишь на основании совокупности всех этих данных врач делает заключение и ставит диагноз.
12. «

    Мы наслаждаемся чудесной музыкой, прекрасными картинами, всем, что есть на свете изящного, но мы не знаем, что творцы расплачивались за это бессонницей, рыданиями, истерическим смехом, нервной лихорадкой, астмой, падучей, смертельной тоской.

    Мы наслаждаемся чудесной музыкой, прекрасными картинами, всем, что есть на свете изящного, но мы не знаем, что творцы расплачивались за это бессонницей, рыданиями, истерическим смехом, нервной лихорадкой, астмой, падучей, смертельной тоской.
13. «

    Она была так очаровательно любезна со всеми, как воспитанные люди с теми, кто ниже их по положению, предлагала услуги, которые чванная буржуазия сочла бы унизительными, но которые с удовольствием оказывают принцессы крови.

    Она была так очаровательно любезна со всеми, как воспитанные люди с теми, кто ниже их по положению, предлагала услуги, которые чванная буржуазия сочла бы унизительными, но которые с удовольствием оказывают принцессы крови.
14. «

    Частые денежные просьбы покинутой любовницы дают нам далеко не полное представление о её жизни, а лишь наводят на подозрение, – да и то довольно-таки смутное, – что брошенная или бросившая сидит на мели за отсутствием богатого покровителя. Каждая её просьба радует ревнивца, потому что это облегчает его страдания, и он немедленно посылает ей денег – ему хочется, чтобы у неё было все, кроме любовника.

    Частые денежные просьбы покинутой любовницы дают нам далеко не полное представление о её жизни, а лишь наводят на подозрение, – да и то довольно-таки смутное, – что брошенная или бросившая сидит на мели за отсутствием богатого покровителя. Каждая её просьба радует ревнивца, потому что это облегчает его страдания, и он немедленно посылает ей денег – ему хочется, чтобы у неё было все, кроме любовника.
15. «

    Именно через их недостатки, которые неминуемо у них появлялись, я познал мои собственные недостатки, врожденные и неизбежные, характер слуг показал мне нечто вроде негатива моего характера.

    Именно через их недостатки, которые неминуемо у них появлялись, я познал мои собственные недостатки, врожденные и неизбежные, характер слуг показал мне нечто вроде негатива моего характера.
16. «

    Говорят, что молчание – сила; если ее могут применить те, кого мы любим, то это страшная сила. От нее растет тревога ожидающего. Ничто так не тянет к человеку, как то, что нас с ним разделяет, а существует ли менее преодолимая преграда, чем молчание? Говоря также, что молчание – пытка и что оно способно довести до безумия тех, кто обречен на молчание в тюрьмах. Но какая пытка – еще более жестокая, чем молчать самому, – терпеть молчание любимого человека!

    Говорят, что молчание – сила; если ее могут применить те, кого мы любим, то это страшная сила. От нее растет тревога ожидающего. Ничто так не тянет к человеку, как то, что нас с ним разделяет, а существует ли менее преодолимая преграда, чем молчание? Говоря также, что молчание – пытка и что оно способно довести до безумия тех, кто обречен на молчание в тюрьмах. Но какая пытка – еще более жестокая, чем молчать самому, – терпеть молчание любимого человека!
17. «

    Счастливцами в любви могли бы быть только те, кому удалось бы овладеть искусством быть счастливым.

    Счастливцами в любви могли бы быть только те, кому удалось бы овладеть искусством быть счастливым.
18. «

    Золя не реалист — он поэт! Он возвеличивает все, к чему бы ни прикоснулся. У него все принимает огромные размеры, он создает навозный эпос! Это Гомер, воспевающий выгребные ямы!

    Золя не реалист — он поэт! Он возвеличивает все, к чему бы ни прикоснулся. У него все принимает огромные размеры, он создает навозный эпос! Это Гомер, воспевающий выгребные ямы!

    — герцогиня Германтская · книга
19. «

    Последнее слово всегда остается за эгоистами: когда они принимают твердые решения, то чем более чувствительные струны задевают в них люди, пытающиеся отговорить их, тем большее возмущение вызывают у них своим упорством не они сами, а те, кто ставит их перед необходимостью проявлять упорство; и в конце концов их непреклонность может дойти до пределов жестокости, но в их глазах это только усугубляет вину человека, который настолько неделикатен, что страдает и оказывается правым.

    Последнее слово всегда остается за эгоистами: когда они принимают твердые решения, то чем более чувствительные струны задевают в них люди, пытающиеся отговорить их, тем большее возмущение вызывают у них своим упорством не они сами, а те, кто ставит их перед необходимостью проявлять упорство; и в конце концов их непреклонность может дойти до пределов жестокости, но в их глазах это только усугубляет вину человека, который настолько неделикатен, что страдает и оказывается правым.
20. «

    Любой другой человек не является для нас чем-то ясным и неподвижным, со всеми его достоинствами, недостатками и планами, намерениями по отношению к нам, он — тень, куда мы ни за что не проникнем, о которой нельзя составить точное представление.

    Любой другой человек не является для нас чем-то ясным и неподвижным, со всеми его достоинствами, недостатками и планами, намерениями по отношению к нам, он — тень, куда мы ни за что не проникнем, о которой нельзя составить точное представление.