21 цитата из книги «Михаил Булгаков. Морфий» — от иронии до философии

Ниже 21 цитата из книги «Михаил Булгаков. Морфий»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Человеку, в сущности, очень немного нужно. И прежде всего ему нужен огонь. И ещё человеку нужно освоиться.

   Человеку, в сущности, очень немного нужно. И прежде всего ему нужен огонь. И ещё человеку нужно освоиться.

   — Доктор · книга
2. «

   ... Это не дневник, а история болезни...

   ... Это не дневник, а история болезни...

   — Лекарь Сергей Поляков · книга
3. «

   Анна (печально). — Что тебя может вернуть к жизни? Может быть, эта твоя Амнерис — жена?

   Анна (печально). — Что тебя может вернуть к жизни? Может быть, эта твоя Амнерис — жена?

   — Анна (Anna) · книга
4. «

   Я счастлив на несколько часов.

   Я счастлив на несколько часов.

   — Лекарь Сергей Поляков · книга
5. «

   Вредны ли эти сны? О нет. После них я встаю сильным и бодрым. И работаю хорошо. У меня даже появился интерес, а раньше его не было. Да и мудрено, все мои мысли были сосредоточены на бывшей жене моей.

   Вредны ли эти сны? О нет. После них я встаю сильным и бодрым. И работаю хорошо. У меня даже появился интерес, а раньше его не было. Да и мудрено, все мои мысли были сосредоточены на бывшей жене моей.
6. «

   Первая минута: ощущение прикосновения к шее. Это прикосновение становится теплым и расширяется. Во вторую минуту внезапно проходит холодная волна под ложечкой, а вслед за этим начинается необыкновенное прояснение мыслей и взрыв работоспособности. Абсолютно все неприятные ощущения прекращаются. Это высшая точка проявления духовной силы человека. И если б я не был испорчен медицинским образованием, я бы сказал, что нормально человек может работать только после укола морфием. В самом деле: куда, к чёрту, годится человек, если малейшая невралгийка может выбить его совершенно из седла!

   Первая минута: ощущение прикосновения к шее. Это прикосновение становится теплым и расширяется. Во вторую минуту внезапно проходит холодная волна под ложечкой, а вслед за этим начинается необыкновенное прояснение мыслей и взрыв работоспособности. Абсолютно все неприятные ощущения прекращаются. Это высшая точка проявления духовной силы человека. И если б я не был испорчен медицинским образованием, я бы сказал, что нормально человек может работать только после укола морфием. В самом деле: куда, к чёрту, годится человек, если малейшая невралгийка может выбить его совершенно из седла!

   — Лекарь Сергей Поляков · книга
7. «

   Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.

   Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.
8. «

   ... Побежал к дому, как к месту спасения, ничего не желая, кроме того, чтобы у меня не разрывалось сердце...

   ... Побежал к дому, как к месту спасения, ничего не желая, кроме того, чтобы у меня не разрывалось сердце...

   — Лекарь Сергей Поляков · книга
9. «

   У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

   У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

   — Лекарь Сергей Поляков · книга
10. «

    Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью.

    Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью.

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
11. «

    ... И снег таял на облезшей кошке, послужившей материалом для воротника.

    ... И снег таял на облезшей кошке, послужившей материалом для воротника.

    — Д-р Бомгард · книга
12. «

    Итак: горка. Ледяная и бесконечная, как та, с которой в детстве сказочного Кая уносили сани. Последний мой полёт по этой горке, и я знаю, что ждёт меня внизу.

    Итак: горка. Ледяная и бесконечная, как та, с которой в детстве сказочного Кая уносили сани. Последний мой полёт по этой горке, и я знаю, что ждёт меня внизу.

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
13. «

    Изредка, правда, когда я ложился в постель с приятной мыслью о том, как сейчас я усну, какие-то обрывки проносились в темнеющем уже сознании.

    Изредка, правда, когда я ложился в постель с приятной мыслью о том, как сейчас я усну, какие-то обрывки проносились в темнеющем уже сознании.

    — Д-р Бомгард · книга
14. «

    Ну, насчет практики он все-таки пересолил. Да, я дегенерат. Совершенно верно. У меня начался распад моральной личности. Но работать я могу, я никому из моих пациентов не могу причинить зла или вреда.

    Ну, насчет практики он все-таки пересолил. Да, я дегенерат. Совершенно верно. У меня начался распад моральной личности. Но работать я могу, я никому из моих пациентов не могу причинить зла или вреда.

    — доктор Поляков · книга
15. «

    ... А закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности.

    ... А закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности.

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
16. «

    Ах, Анна, большое горе у тебя будет вскоре, если ты любила меня...

    Ах, Анна, большое горе у тебя будет вскоре, если ты любила меня...

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
17. «

    Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество!

    Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество!

    — Д-р Бомгард · книга
18. «

    Да почему, в конце концов, каждому своему действию я должен придумывать предлог?

    Да почему, в конце концов, каждому своему действию я должен придумывать предлог?
19. «

    ... Предупреждаю всех, кому выпадет на долю такая же участь, как и мне, не пробовать заменить морфий кокаином. Кокаин — сквернейший и коварнейший яд.

    ... Предупреждаю всех, кому выпадет на долю такая же участь, как и мне, не пробовать заменить морфий кокаином. Кокаин — сквернейший и коварнейший яд.

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
20. «

    Предыдущие строки написаны во время воздержания, и в них много несправедливого.

    Предыдущие строки написаны во время воздержания, и в них много несправедливого.

    — Лекарь Сергей Поляков · книга