46 цитат из книги «Милорад Павич. Последняя любовь в Константинополе» для статуса

46 цитат из книги «Милорад Павич. Последняя любовь в Константинополе» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...

   ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...
2. «

   Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

   Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

   — Софроний Опуич · книга
3. «

   ... немец ни за что не улыбнется, пока не увидит, какая цена прикреплена к шутке...

   ... немец ни за что не улыбнется, пока не увидит, какая цена прикреплена к шутке...

   — Харлампий Опуич · книга
4. «

   Ты оказался прав! От великой любви глупеют. И мы поглупели. По крайней мере, я. И я больше не могу летать. Не только по комнате, но и во сне. Возможно, любовь даже убивает.

   Ты оказался прав! От великой любви глупеют. И мы поглупели. По крайней мере, я. И я больше не могу летать. Не только по комнате, но и во сне. Возможно, любовь даже убивает.

   — Ерисена Тенецкая · книга
5. «

   Ты говоришь — язык. Во сне мы понимаем все языки. Сон — наша родина времен Вавилонской башни. Во сне мы говорим одним, единым и великим праязыком, общим для всех нас, живых и мертвых... Зачем тогда войны? Почему нужно двигаться в истории назад. Каждое убийство — это отчасти и самоубийство.

   Ты говоришь — язык. Во сне мы понимаем все языки. Сон — наша родина времен Вавилонской башни. Во сне мы говорим одним, единым и великим праязыком, общим для всех нас, живых и мертвых... Зачем тогда войны? Почему нужно двигаться в истории назад. Каждое убийство — это отчасти и самоубийство.

   — Ерисена Тенецкая · книга
6. «

   ... в морях есть такие рыбы, которые могут выдержать только строго определенное количество соли. И если вода окажется более соленой, чем они переносят, у них начинается помутнение разума. Так же обстоит дело и с нами. Потому что человеческое счастье как соль. Когда его слишком много, теряешь рассудок.

   ... в морях есть такие рыбы, которые могут выдержать только строго определенное количество соли. И если вода окажется более соленой, чем они переносят, у них начинается помутнение разума. Так же обстоит дело и с нами. Потому что человеческое счастье как соль. Когда его слишком много, теряешь рассудок.
7. «

   Карты уже тысячу лет говорят языком растений, в которых записана судьба человечества.

   Карты уже тысячу лет говорят языком растений, в которых записана судьба человечества.

   — Лунная Дева · книга
8. «

   ... он говорил, что все его воспоминания помещаются в походном ранце.

   ... он говорил, что все его воспоминания помещаются в походном ранце.
9. «

   Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.

   Он любит говорить, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота. Но кроме того, он думает, хотя никогда не произносит вслух этого, что и у победы, и у поражения одна мать.
10. «

    У победы детей нет, у нее есть лишь отец. А у поражения сотни детей.

    У победы детей нет, у нее есть лишь отец. А у поражения сотни детей.

    — Отшельник · книга
11. «

    Люди делятся на тех, кто убивает, и на тех, кто ненавидит.

    Люди делятся на тех, кто убивает, и на тех, кто ненавидит.
12. «

    Никогда не остается времени на вечность!

    Никогда не остается времени на вечность!

    — Пахомий Тенецкий · книга
13. «

    Этот из двух кровей замешен – сербской и греческой. Бессонницу хочет превратить в радугу, а сон – в лавку, где торгуют.

    Этот из двух кровей замешен – сербской и греческой. Бессонницу хочет превратить в радугу, а сон – в лавку, где торгуют.

    — Мать · книга
14. «

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    У меня есть имя рыбы. Еще мне нужна рыба, и буду сыт.

    — Софроний Опуич · книга
15. «

    Есть истины, которым человек помогает умереть, – сказала она, – и сам человек – это истина, которая умирает.

    Есть истины, которым человек помогает умереть, – сказала она, – и сам человек – это истина, которая умирает.

    — Ерисена Тенецкая · книга
16. «

    День создан для любви, а ночь – для песни, <...> потому что любовь видит, а ночь слышит.

    День создан для любви, а ночь – для песни, <...> потому что любовь видит, а ночь слышит.

    — отец Хризостом · книга
17. «

    ... лицо человека дышит, оно вдыхает и выдыхает время.

    ... лицо человека дышит, оно вдыхает и выдыхает время.
18. «

    Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!

    Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!

    — Мать · книга
19. «

    В его одиночестве пребывал еще кто-то, такой же одинокий. И он подумал, что для одинокого человека это настоящее счастье.

    В его одиночестве пребывал еще кто-то, такой же одинокий. И он подумал, что для одинокого человека это настоящее счастье.
20. «

    Любой день содержит хоть что-то разумное, и любой цветок – хоть немного меда.

    Любой день содержит хоть что-то разумное, и любой цветок – хоть немного меда.

    — Софроний Опуич · книга